* * *
– Сегодня мы должны были сдавать экзамен.
Снегопад утих еще ночью, а после обеда выглянуло солнце - красное, словно покрытое инеем, низко висевшее над горизонтом. Робби с Аланом вышли на улицу и закурили трубки.
– Теперь у нас есть еще два дня, пока Торфальдсон готовит новые вопросы… и как ему позволили поставить новую дату прямо на Длинночь, 22-го? Но я уже совсем не могу заниматься.
– Да уж.
Они помолчали.
– Как думаешь, кто из них? – с болью в голосе спросил наконец Робби. – Филип или Мартин?.. Я не верю, что это Барбара.
– Я не знаю, Робби. По-моему эта затея со списком очень глупая. Тридцать билетов, в каждом два вопроса, значит, шестьдесят тем. Это, наверное, меньше, чем стопка здоровенных книг, но все равно никак тебе не поможет за день до экзамена. Вот если бы их украли неделю назад!.. Поэтому я тоже не думаю, что это Барбара. Она умная девочка… Хотя я хотел бы, чтобы это была она.
– Почему?! – обернулся к нему пораженный Робби.
– Потому что ей за это ничего не будет. Ну исключат ее из университета. Папаша просто засунет ее в какой-нибудь дорогущий модный колледж. А может, она займется политикой, или каким-нибудь новомодным женским движением. А то и впрямь выйдет замуж, вот за тебя, например…
Робби мучительно покраснел. Ну да, конечно! То-то она его все время дразнит, а на шуточки Алана благосклонно улыбается.
– У Филипа университет - единственный шанс выбиться в люди, – продолжал Алан. – Ты хоть знаешь, как он вкалывал, пока учился в какой-то там занюханной школе, чтобы податься на стипендию?.. Мартина я знаю хуже, но, кажется, он – старший сын в семье, продолжатель династии законников. Он и так нежный цветочек, звезд с неба не хватает, а если вылетит из университета за такое дело, папочка его на части разорвет. Это просто ужасно, Робби. Просто ужасно.
Да уж, и представить себя на месте Мартина или Филипа было неприятно. Мысли Робби пошли в другую сторону. Наверное, думал он, студент совершил этот дурацкий поступок под влиянием порыва. Шел по коридору, а тут незапертая дверь, профессор Торфальдсон внизу поглощен беседой с коллегами… А потом оказалось, что из-за него под подозрение попали и другие!.. Интересно, как поступит ректор? Исключат всех троих подозреваемых? Или никого? Но тогда клеймо будет на всех до окончания курса…
– А может, это сделал кто-то из другой группы, по просьбе кого-то из наших? Нет, дело явно спонтанное, – подумал он вслух. – Или список скопировали не вчера? Может, кабинет стоял не запертым в какой-нибудь другой день тоже?
– Старый Торфальдсон сказал же, что ранее ни разу не оставлял кабинет незапертым дольше минуты, – махнул рукой Алан. – Ты мне вот что скажи, Робби: экзамен будет 22 снежца, прямо на Длинночь. Мы же успеем к тебе в поместье? Очень хочу поглядеть на него.
Робби был тронут.
– Не думаю, что тебе там очень понравится, – честно признался он. – Содержать его с каждым годом становится все дороже, не все удается делать, как следует… Но все равно будет уютно, у нас прекрасная кухарка…
– Уютно это хорошо, а кто еще будет в гостях? Ну там, всякие роковые красавицы из высшего света, члены парламента? Раз уж я еду на праздник в древнейшую семью королевства, надо ж хоть полезные связи завести!
– Что ты! Мы вовсе не древнейшая семья. А что до гостей, кто-то в этом роде обязательно будет, не сомневайся. Точно не знаю кто. Мы должны успеть как раз к праздничному ужину: тут ведь совсем недалеко, а экзамен назначили на девять утра. А вот дороги меня тревожат…
И тут, словно в ответ на его слова, из-за поворота послышался стук копыт, звон бубенчиков, и на подъездной аллее показались запряженные парой лошадей ярко-красные сани.
– Почта! – заорал Робби. – Прибыла почта! Значит, дороги расчищены!
Почему-то на миг ему показалось, что теперь все беды закончились и скоро все будет хорошо, кража билетов обернется каким-то недоразумением, и они все успешно сдадут экзамен. Почтальон, похожий на Зимнего Старца в своей красной форме, широко улыбаясь, вылез из саней с толстой пачкой писем и посылкой, которая, как оказалось, была адресована Алану и тут же вручена.
Обрадованный Алан убежал в комнату и не заметил то, что увидел Робби, обернувшись: на веранде с трубкой в зубах стоял Торфальдсон. У Робби загорелись уши; он стал припоминать, не говорили ли они чего-нибудь неподходящего, но, так ничего и не припомнив, шмыгнул вслед за Аланом в корпус.