– Какой же вы дурак, господин Дигби, – тихо произнес Торфальдсон. – Звезды пресветлые, какой вы дурак. Эдлингтон! Варежку и вон тот клетчатый шарф.
Надев на руку варежку, профессор снял с полки металлический предмет, унизанный светящимися кристаллами, проводками, железными колесиками и кнопками, плотно завернул его в шарф и сунул под мышку.
– Мемографиус, я полагаю? Мощный запрещенный артефакт, воздействующий на человеческий мозг так, что тот, подобно губке, впитывает в себя всю информацию, получаемую в зоне действия прибора. Безопасная зона не установлена. Безопасная доза не установлена. Вследствие применения возможны разрывы сосудов в мозгу, слабоумие или, в лучшем случае, ухудшение быстроты мышления, памяти и ориентирования в пространстве… И все это только потому, что вам лень выучить материал к экзамену?!
Робби с ужасом смотрел на Алана. Тот, весь красный, стоял, не поднимая глаз.
– Более того, – гремел профессор, – вы подвергли опасности не только себя, но и своего соседа по комнате! Может быть, даже соседей из других комнат!.. А что вы сделали до этого? Из-за заносов почта не прибыла вовремя, и вы придумали эту грязную проделку! Якобы билеты к экзамену украдены, экзамен нужно перенести на день-другой, чтобы подготовить новые билеты… Тем временем дороги расчищены, эта мерзкая машина доставлена, вы под ее воздействием глотаете учебники один за другим… А трое ваших друзей оказались под угрозой исключения из университета! Эдлингтон, ключ от комнаты.
Робби, чуть не плача, повиновался и первым вышел в коридор. Хотя он был ни в чем не виноват, чувствовал он себя просто ужасно. Как бы он хотел, чтобы это все обошлось без его участия!
– Эдлингтон, вы… Куда он делся?
А Робби бежал со всех ног. Остановка первая – комната Филипа Мортона.
– Филип! Тебя не исключат! Виновник найден!
– Да ну?! Кто? Я убью этого гада! Это правда? Правда, Робби?
– Провалиться мне на месте, правда. Побегу дальше!
Мартина Коули в комнате не было; не нашлось его ни в библиотеке, ни в столовой, ни в туалетных комнатах. Робби и другие ребята забеспокоились и принялись обшаривать корпус сверху донизу. Мартин нашелся на чердаке. Он сидел на сундуке, уставившись на свернутую кольцами веревку с петлей на конце, лежавшую перед ним на полу.
Робби содрогнулся, представив себе, что было бы, не обрати он внимания на дурацкие чернила на профессорском столе… Оставив другим трясти Мартина за шиворот, успокаивать и вразумлять, Робби на дрожащих ногах спустился с чердака. Ему было необходимо выпить.
– Робби! Робби, стой!
К нему бежала Барбара.
– Робби, это правда? Алан все это устроил?
– Да, с вас троих подозрения сняты.
– Плевать на подозрения. Но зачем он это сделал?
Робби объяснил.
– Пресветлые звезды, какой дурак…
Барбара помолчала.
– Наверное, я его понимаю, – сказал Робби. – Он талантливый, умный, блестящий оратор, но к старательной умственной работе не очень способен, а уж тем более к зубрежке. Он ведь вырос в приюте и с большим трудом получил эту стипендию, это был пропуск в лучший мир. Не только образование, но и знакомства, и все прочее… Он не мог рисковать. Ему так хотелось приехать ко мне в поместье… А теперь с ним все кончено.
– И поделом, – жестко сказала Барбара. – Посмотри, что готов был сделать Мартин! Не говоря уж обо мне. Я, конечно, не выросла в приюте, но в мои планы исключение из университета с позором тоже не входило. Я думала, я просто умру от стыда, если так случится.
– Барбара, я…
Робби хотел предложить ей пойти выпить чаю или хереса после пережитых волнений или, может быть, уточнить, поедут ли они с Синтией к нему в гости на Длинночь, как было уговорено, хоть и без Алана. Но вместо этого его язык вдруг сам собой произнес:
– Барбара, выходи за меня замуж!
* * *
“Дорогой Алан,
Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии и вообще до тебя доберется. Слушай. Прости меня за то, что я вроде как тебя подставил, я всего лишь ляпнул у Торфальдсона про эти дурацкие чернила, а дальше он меня схватил за шиворот и потащил, и я уже ничего не мог сделать. Я ведь не подозревал, что это ты… И не знаю, как я поступил бы, если бы знал.
Мы сегодня сдали экзамен, я получил “Хорошо”, и Барбара тоже, а малышка Синтия ухитрилась сдать на “Отлично”. Мы все очень рады, что тебя не посадили в тюрьму, а всего лишь исключили. Очень удачно, что старина Торфальдсон расчувствовался и предложил Барбаре, Филипу и Мартину освободить их от экзамена, в компенсацию за подозрения; а они сказали, что сдадут все равно, ведь уже подготовились, а в обмен тебя не посадят в тюрьму. Мартин, правда, не хотел, но все-таки в последний момент пришел на экзамен и получил "Удовлетворительно".