Когда преданные омывали ее и одевали, все удивлялись, что было ощущение легкости и даже радости. Не было страха или брезгливости. После этого преданные организовали похороны и приготовили много прасада, чтобы накормить односельчан. Жители этого села были поражены тем, как преданные помогали ей последние дни и заменили ей самых близких людей. Они обсуждали это событие между собой. В этом был сильный проповеднический момент. А преданные говорили, что Валентина не ошиблась, сказав когда-то: «Поеду к преданным, среди них не пропаду».
Так мы еще раз убедились, как важно создавать настоящие вайшнавские общинные отношения. Можно даже сказать, что это самое важное условие для достижения нашей главной цели — проповедовать людям и помогать им возвращаться в духовный мир.
Шьямала деви даси (Барнаул)
Дорогая Химавати
Когда 5 января я приехала в Москву, Вайшнава-прана прабху попросил меня написать что-нибудь, чтобы развеять сомнения преданных: та ли это Химавати. И в который раз сжалось сердце и мучительно захотелось, чтобы это была не та Химавати, не ученица Сатсварупы Махараджа, не мой дорогой друг.
Затем были два дня бесконечных поездок по Москве, разговоров с родственниками, очевидцами, преданными. И чем дальше, тем больше я убеждалась, что смерть ее была не трагической, а счастливой.
Почему она ушла? Все мы — ее друзья и хорошие знакомые — сошлись в одном: у Химавати были очень сильные духовные желания, не совместимые с ее телом. И Кришна не замедлил вмешаться, чтобы привести в соответствие желания с возможностями.
Теперь, задним числом, вспоминаются десятки случайно оброненных фраз, «шуток», маленьких странностей, которые показывали, что все к этому шло. Химавати часто говорила, что не будет жить долго, и после ее смерти мне придется разбирать ее бумаги.
29 декабря она позвонила мне и стала взволнованно рассказывать, что видела, как машина сбила человека. Мы еще поговорили с ней, что вот так идешь себе и вдруг — раз...
Собираясь в Волгоград на семинар для наставников, она сказала, что берет билеты в один конец и, может быть, не вернется. Она несколько раз говорила друзьям, что скоро уйдет. Она безо всякой видимой причины очень торопилась закончить работу над двумя книгами.
1 января мы были в гостях, и Химавати неожиданно засобиралась домой, а я сказала преданным: «Я тоже пойду. А то Химавати собьет машина, потом с ней не поговоришь». Сказала и сама удивилась, и подумала: что за бред. Мы пошли вместе. Потом попрощались. Было как-то неуютно. Я смотрела ей вслед. Дождалась, пока она благополучно перейдет дорогу...
Она до самого последнего момента не могла решить и у всех спрашивала, ехать ли ей на семинар. За несколько часов до смерти, 3 января, она сказала мне: «Что-то я разъездилась... Недавно дважды была в Москве, теперь, непонятно зачем, собралась посреди зимы в Волгоград. Мне кажется, я «разгоняюсь» перед дальней дорогой». И добавила: «Я скоро поеду во Вриндаван. Раньше я сомневалась, нужно ли, а теперь точно знаю, что поеду». В последние дни она подарила преданным много книг. Дарила чуть ли не насильно и говорила, что потом не будет возможности.
Такие примеры можно приводить долго. Но мне хотелось бы вернуться к обстоятельствам ее смерти.
Пятого и шестого января я снова и снова переходила Ленинградский и задавалась вопросом: как можно было не увидеть эту машину? Химавати и матаджи Лила Пурушоттама долго стояли и ждали, пока иссякнет поток автомобилей, они обе смотрели — и обе не увидели. И как их не заметил водитель? Проспект прекрасно освещен, на Химавати яркая белая куртка. Более того, они уже почти перешли дорогу и были у противоположного бордюра. Ситуация в корне отличается от той, когда человек неожиданно «прыгает» под машину с тротуара. Водитель должен был за сотни метров увидеть, как они переходят дорогу. Была возможность и затормозить, и объехать, ведь дорога была пуста, его машина была единственной... Матаджи Лила Пурушоттама рассказывала, что за мгновение до рокового удара ее охватило ощущение безнадежности и непоправимости, а тело и чувства оцепенели, так что она не могла бы ни крикнуть, ни предпринять что-то еще, даже если бы видела автомобиль. Химавати же и вовсе не могла его видеть, поскольку повернулась в противоположную сторону и была к машине почти спиной.