Мы перевезли отца в Ершово. Каждый день приходили преданные, пели киртан, проповедовали. Во время киртана он пытался хлопать в ладоши и пел, как мог, к этому времени он сильно ослаб, передвигаться уже не мог, не мог повторять мантру на чётках, повторял в уме. Я читала ему Шримад-Бхагаватам.
Местный врач отправил его в Черкесск на дообследование. Там сделали операцию. Врачи сказали, что теперь все зависит исключительно от Бога... Мы вернулись домой. К тому времени папа уже ничего не ел и не пил около 5 дней. День и ночь в комнате звучали бхаджаны Шрилы Прабхупады. Мама говорила, что он сознательно отказывается от еды и питья, так как чувствует бесполезность пребывания в этом беспомощном, доставляющем страдания теле. Он не мог говорить, только кивал головой. Самые эффективные средства не поднимали давление. Мы с мамой дежурили всю ночь, боясь, что он может уйти в любой момент. Иногда отец поднимал руки вверх, как будто танцуя, и передвигал ногами, всю ночь он не спал. Я просила его дожить до утра, так как должны были прийти преданные и все устроить.
В девятом часу утра 5 февраля пришла матаджи Гауранги. Она принесла много разных плакатов с изображениями Кришны, гирлянды от Божеств и духовных учителей, чаранамриту, землю Вриндавана. Матаджи Калпашвини принесла Гирираджа-шалаграма шилу. Гирираджа поставили ему на голову. Гауранги смогла напоить его чаранамритой, когда она сказала, что кладёт ему в рот листик Туласи, он неожиданно начал улыбаться. Матаджи Тунгавидья держала перед ним изображение Шрилы Прабхупады, а Гауранги — его духовного учителя — Индрадьюмны Свами. Он переводил взгляд то на одно изображение, то на другое, при этом улыбаясь. Затем в комнату вошёл его духовный наставник — Ядурадж прабху. Он стал на колени перед Ведангой прабху, и папа стал смотреть на него, улыбаясь, он был в полном сознании. Матаджи Калпашвини читала стихи из «Става-Малы» под бхаджаны Шрилы Прабхупады.
Через минуту после того, как зашёл Ядурадж прабху, преданные заметили, что отец перестал дышать, и глаза его закатились. Преданные начали громкий киртан. Не было ощущения тяжести, все чувствовали какую-то необъяснимую лёгкость и радость. Так мой отец оставил тело, медитируя на парампару: Прабхупаду, Гуру, духовного наставника, перед этим преданные осыпали его землёй Вриндавана. Было ощущение, что он ждал этого момента, чтобы оставить тело. Это был Бхишма-аштами — день, когда дед Бхишма оставил тело по собственному желанию в присутствии Кришны. Ядурадж прабху пожелал сам омыть и одеть папу, ему помогал Анантавиджая прабху. Приходили преданные, касались стоп тела Веданги прабху. Никто не сомневался в том, что его уход в таком сознании — милость Кришны. Он так самоотверженно служил Господу в этой жизни, распространяя книги, выращивая в храме цветы, проповедуя. Он был очень привязан к общению с преданными и всегда стремился избегать конфликтов. Он всегда старался посещать как можно больше духовных программ и фестивалей. Многие российские преданные знают прабху с каштановой бородой, который всегда распространял книги Прабхупады и ершовские лекарственные травы...
Седьмого числа мы кремировали тело Веданги прабху в ростовском крематории. Нам помог в этом местный преданный-адвокат Марат. Кремация стоила очень дорого. Преданные собрали пожертвования на все расходы, около 20 тысяч рублей. Мы очень благодарны всем, кто оказал нам помощь в эти трудные минуты. Семнадцатого числа преданные из Нальчика поедут в паломничество, обещают отвезти прах Веданги прабху и развеять его по Ямуне, как он и завещал.
Дочь Веданги прабху
Жил у нас в деревне преданный Веданга прабху, дедушка, который был обычным, как и все. Он занимался распространением книг Шрилы Прабхупады, ещё выращивал цветы для Божеств.
И вот осенью он заболел, ему становилось всё хуже и хуже, сделали какую-то операцию, но это не помогло. Наконец, поставили окончательный диагноз — рак. Для всех стало ясно, что пора готовиться к его уходу. Преданные приходили к нему в гости, как-то пытались ободрить его, я, признаюсь, даже боялся туда идти, потому что видел в детстве, как умирают от рака. Зрелище страшное, всё это сопряжено со страхом, скорбью и болью. У Веданги прабху разлагались кости и позвоночник. Один раз я всё-таки зашёл, он лежал на постели, исхудавший, измождённый. От слабости он ничего не мог сказать, я только расслышал его слова: «У меня всё болит», а я даже не нашёлся, что ему сказать, как ободрить в такую тяжёлую минуту...