Вайшнав Тхакур очень быстро принял на себя обет — жертвовать 50% своего дохода на проповедь сознания Кришны — и всегда так делал. Он жил на пенсию, и позже я узнала, что оставшиеся средства почти все уходили на коммунальные платежи за квартиру. Таким образом, на питание и личные нужды у него оставалось очень мало средств. Он находил возможность жертвовать на праздники, когда приезжали Гуру, на развитие нама-хатты. Иногда я советовала ему, чтобы он не жертвовал так много, а подкопил на поездку на фестиваль, но он говорил: «Нет, это моя садхана, я дал такой обет». И потом Господь устраивал так, что если надо было куда-то поехать, например, на фестиваль, то всегда находилась работа, и он подрабатывал для того, чтобы обеспечить себе поездку. Вайшнаву Тхакуру можно было доверить любое служение. И можно было быть уверенным на 100%, что он выполнит его настолько хорошо, насколько это только в его силах. Тяга к служению преданным всегда была ярко выражена у Вайшнава Тхакура.
Все, что он делал для преданных, он делал бескорыстно, никогда не ожидал, что может заработать на этом. Вайшнав Тхакур прабху был мастер на все руки, он хорошо делал плотницкую работу, и не только помогал преданным на дому, но и участвовал в подготовке фестивалей. Вместе с молодыми преданными он записывался и ехал в бригаде, которая готовила фестиваль, и выполнял там работу, даже больше, чем молодые преданные. Он был простой, спокойный, искренний, всегда желающий служить. Это вызывало очень теплое отношение преданных к нему.
Помнится, в Барнауле было сильное землятресение, и все пережили сильный стресс. В многоэтажных панельных домах шатались стены, трещали панели, открывались дверцы шкафов, и было страшно. После этого преданные на нама-хатте собрались, и все делились своими впечатлениями, как они пережили эти минуты. Вайшнав Тхакур рассказал, что он сел перед Туласи, повторял Харе Кришна мантру, понимая, что все зависит от воли Господа, бежать некуда, и говорил, что на сердце у него было спокойно. Никто из преданных не мог поделиться таким опытом.
Это было примером для нас, как в такие критические минуты проверяется преданность: думаем ли мы о своей жизни, спасаемся, бежим или предаемся Господу.
Когда открылись точки «Пищи Жизни», на одной из точек работала я и еще две матаджи. Вайшнав Тхакур прабху сразу начал помогать нам. Он делал тяжелую работу, приносил нам овощи, и делал это очень регулярно, каждый день. Иногда на общих программах сообщали о работе «Пищи Жизни» и прославляли поваров, но повара получали какую-то зарплату на этой работе, а Вайшнав Тхакур делал это бескорыстно, не за деньги. И он очень спокойно относился к тому, что его имя никогда не прославлялось, стараясь делать все незаметно, не беспокоясь, что его работу не замечали, он делал все это для Кришны.
Вайшнав Тхакур очень любил забирать цветы, предложенные Господу, сушил их и, как я узнала позже, сделал из них подушечку и спал на ней...
И вот Вайшнав Тхакур прабху заболел. У него была нарушена речь и память. Он подошел ко мне на воскресной программе и стал очень эмоционально объяснять, что у него плохо с памятью, но он помнит меня, он знает, с кем разговаривает, и пытался что-то выразить. Когда он говорил со мной, ему стоило больших усилий, чтобы подобрать слова, ему трудно было говорить. Я сказала ему, что надо обратиться к врачу и лечиться, но он ответил, что может повторять Харе Кришна, поэтому нет смысла что-то предпринимать, и неважно, что он забыл слова, связанные с материальной жизнью.
Когда Вайшнав Тхакур уже не смог ходить на нама-хатту, я позвонила его жене и узнала, что он лежит и почти не говорит. Я познакомилась с его женой, она оказалась очень милой женщиной, которая установила хорошие, доверительные отношения с преданными.
С того момента, как Вайшнав Тхакур стал постельным больным, преданные установили дежурство и стали по очереди приносить ему прасад, так как непредложенную пищу Вайшнав Тхакур никогда не принимал. Меня поражало, что, уже будучи тяжело больным, он садился на пол, принимал прасад, потом за собой убирал, мыл место, на котором вкушал.