Мне иногда было очень тяжело, и я жаловалась Говинде Махараджу. А он однажды сказал мне: «Я тоже ухаживал за одним преданным, от которого немало получал. Один раз он даже пописал на меня, но мне нужно было продолжать заботиться о нем и терпеть. И ты терпи!» И преданные проповедовали Пурнамаси деви даси: «Кришна дал Вам возможность оставаться с Ним. В здоровом теле человек ищет наслаждений, но если тело больное, Кришна постепенно забирает у Вас все материальное, проливая таким образом Свою особую милость....»
Теперь уже с большим трудом мы передвигали матаджи Пурнамаси. Я стала мочить тряпочку и протирать ее. Мы помогали ей каждое утро выполнять личный туалет. К ноябрю она уже почти не могла кушать, джапу тоже вслух не могла повторять, в руках не было осязания, четок не чувствовала. Мы включали джапу Шрилы Прабхупады, и она часто слушала его голос, его джапу.
Седьмого ноября Говинда Махарадж снова прилетел во Вриндаван. Восьмого он пришел к своей ученице. С ним была большая группа преданных из Алматы, как будто специально — попрощаться с Пурнамаси деви даси. Гуру Махарадж говорил, что в духовном мире она сможет служить Шримати Радхарани и может предложить Ей расчесывать Ее волосы, как Рупа Манджари — приближенная служанка Радхарани.
Десятого ноября тело матаджи Пурнамаси очень сильно отекло, стало тяжелым, появились большие красные пятна. Она быстро уставала лежать в одном положении. Ей стало все мешать, даже ее собственные волосы. И мы просто обрезали их.
После нее всегда оставалось немного прасада, и я доедала его... А матаджи ругали меня, боялись, что я могу заразиться раком. Я спросила, могу ли я делать это у Говинды Махараджа. И он вдохновил меня: «Ты очень удачлива, что доедаешь маха-прасад от такой возвышенной преданной!»
Одиннадцатого ноября я спросила у матаджи Пурнамаси, выдержит ли она 15 дней без Гуру, так как Говинда Махарадж собирался в тур с преданными. Она очень уверенно и спокойно сказала: «Ничего, дождусь». А на следующее утро я увидела ее в слезах. И она сказала мне, что не дождется Махараджа и поэтому хочет уйти сейчас, прямо сегодня, пока он здесь. «Передай ему, пожалуйста, это!» — попросила она меня. Я побежала к Махараджу, а он оказался на Говардхана-парикраме. И мне пришлось оставить ему записку о пожелании Пурнамаси деви даси. Говинда Махарадж часов в пять вечера приехал с парикрамы, прочитал записку, тут же собрал всех преданных, привел к матаджи Пурнамаси и начал киртан. И пел очень весело, чтобы вдохновить ее. Все подпевали ему, а он пел такие красивые мелодии. Собралось человек шестьдесят. Все, кто слышал киртан, продолжали заходить. Даже Махараджи.
И когда Пурнамаси деви даси оставалось сделать несколько последних вздохов перед тем, как уйти, она обернулась, посмотрела на Туласи рядом с кроватью. Сделала вдох, посмотрев на Шрилу Прабхупаду, на преданных. Выдохнула очень медленно, как будто просила у всех благословения. И потом посмотрела на Гуру Махараджа со вдохом. А он в это время держал ее руку, гладил ее. И она уже не выдохнула. Так и оставила тело, глядя в глаза своему Гуру Махараджу. И все. Махарадж закрыл ей глаза, а мне сказал: «Быстро беги, неси сюда гирлянды от Радхи-Шьямасундары, листики Туласи прямо со стоп Кришны, маха-воду, воду Радха-кунды». Все это дали Махараджу, он опрыскал ее, положил в рот Туласи, надел на нее гирлянды. Это было 12 ноября, в 9.40 вечера, во Вриндаване.
А 13 ноября, утром прошла церемония кремации, перед этим Махарадж велел мне написать у нее лбу на санскрите: «Джай Шри Радхе-Шьям!» Сам Говинда Махарадж участвовал в этой церемонии, разбивал ей череп на погребальном костре (обычно это делает ближайший родственник). Потом, вечером, он собрал нас, прославил матаджи Пурнамаси, поблагодарил ее за служение и за то, что она никогда не доставляла ему лишних хлопот, беспокойств. Только преданно служила. Он потом сказал, что она была его любимой ученицей, и ее уходом он тоже был очень удовлетворен.