— То есть они… что-то вроде призраков? Разве это возможно?
Элизабет посмеялась, будто ей рассказали забавную, но глупую шутку. А затем стала серьезна, пододвинулась к Эмелис, будто без этого действия она её не расслышит, и своим серым тоном поспешила отругать девушку.
— А что в этом мире невозможно? Я думала, ты уже давно поняла, насколько плохо идут дела человечества. Насколько странной и нелогичной кажется вся Вселенная вокруг, но все странности на самом деле всегда были рядом с человеком. Он их просто никогда не замечал, — холодно произнесла она, смотря Эмелис в глаза. Затем она встала с лавочки, и устремила свой взгляд вдаль.
— Я вас чем-то обидела? — насторожилась Эмелис.
— Нет, нет. Я настолько долго не разговаривала с живыми людьми, что даже забыла, насколько это сложно. В этом нет твоей вины, бедное дитя.
Элизабет обернулась к девушке обратно, и та встала, поняв, что их диалог подходит к концу. Подходит к концу и дождь снаружи.
— Это, — королева протянула Эмелис завядший бутон, — Средство для коммуникации с Дворецким. На определенном расстоянии от Тихого Леса ты можешь говорить с ним, но туда, куда ты отправишься, помочь тебе он не сможет. Разве что пришлет спасательный отряд.
Эмелис взяла бутон, почувствовала холодные руки королевы, и уже в её руках бутон внезапно рассыпался в пыль. Внутри лежал маленький куб, грани которого светились светло-зеленым цветом. Королева улыбнулась.
— Ведь надо же было сохранить интригу до конца, не правда ли?
— Я напугана тем, насколько мощные технологии имеют Изгои, — сказала Эмелис, и положила необычный кубик в карман собственного костюма.
— Небольшой прощальный подарок от Изгоев. Осколок нашего забвенного могущества, увядшего наследия погибшей Земли, — улыбнулась королева вновь, и у неё как будто стали слезится глаза. — Извини, недопустимые для монарха сантименты.
Она сказала это, и внезапно обняла Эмелис. Так сильно, как её ещё никто и никогда не обнимал. Так искренне, словно никого кроме Эмелис она не видела в этом изолированном мире. Так чувственно, будто это было последнее, что способна сделать Элизабет в своей ситуации. Она была очень холодна, будто на улице было ноль градусов по цельсию. Девушка только и смогла приложить свои руки к её спине, закрытой корсетом, но королева вмиг отпрянула от неё.
— Недопустимо, недопустимо, — повторила королева, виня саму себя в излишних чувствах.
Эмелис не знала, что и сказать, но странность королевы её больше не пугала.
— Прощай. Живи и источай жизнь, создавай прекрасное и прекрасным довольствуйся. Это мои последние напутственные слова. Не думаю, что мы когда-нибудь встретимся ещё.
Девушка уже хотела что-то сказать, но Элизабет поднесла указательный палец к своим губам, призывая её к молчанию.
— Почувствуй момент так, как чувствую его я. У меня есть и второй подарок, но уже от себя, — сказала Элизабет, и сняла с себя небольшое ожерелье, что было сокрыто на её шее под платьем. Она надела его на Эмелис, и вышла из беседки, хотя дождь так и не кончился. Вероятно, время приема подошло к концу. Девушка осталась с какой-то неизвестной ей эмоцией, и затаилась внутри себя в размышлениях. Затем и сама вышла из беседки, вышла из изящного сада в недоумении, в неутихающей буре эмоций, или буре эмоций внутри Вечного сердца. Вошла в орошенное пшеничное поле, и вышла из него со всё теми же мыслями. И в сам Тихий Лес она вошла с той же неопределенностью. Интерес к Тихому Лесу был утрачен, не обратила она внимания ни на речку, ни на пробежавшую вдали рысь, ни на певчих птиц, переждавших дождь в своих гнездах.
Опомнилась она уже далеко в космосе, вылетая из Альтры на кротовой норе, на своем новом корабле приближаясь ко второму спутнику Альтры. Произошло это уже после того, как она осознала, что происходит за пределами звездной системы Изгоев. Вдалеке бушевала Буря, изменяя составы звезд и планет, безумствуя над законами разума. Она выглядела как бесконечной длины зелено-синяя стена, почти незаметно надвигающаяся на последнее пристанище Изгоев. Свет от звезд туманился, рассеивался, загорался и потухал, приобретал разные странные образы, а Буря некоторые звезды заставила и вовсе взорваться, расплескивая своё безумие и оставляя гниющие раны на этом бедном, погибающем космосе.