Эмелис было крайне неловко. Ей стоило продумать ход диалога заранее, но Альма-матер отнеслась к этому с юмором, и дала понять Эмелис, что она находится в безопасности. Так и было.
— Я, видишь ли, намного более развита интеллектуально, нежели мои дети. Это и понятно, ведь я могу дать им лишь крупицу той информации, что знаю сама. Мои ресурсы ограничены, и на Земле уже давным-давно нет воды, которая могла бы утолить мою жажду и дать мне возможность разрастись больше.
— Вы назвали это место основным архивом. То есть, фактически, вы так умны из-за того, что просто собираете всю информацию с этих серверов, и напрямую направляете её в себя?
— Да. Я знаю, что ты не глупа. Но в последние пару сотен тысяч лет я не могу достать самые дальние сервера, так что моё умственное развитие остановилось до лучших времен. Мне бы очень сильно помогло Вечное сердце, да вот только я прекрасно знаю о том, что оно гораздо нужнее всей Вселенной, чем мне самой. К тому же я не могу быть полноценным сосудом, как ты.
— Спасибо за откровение… Однажды ваш ребенок…
— Не продолжай, я уже пережила этот момент твоей жизни. Повторю, что дети мои несмышлены, и даже не знают о том, что космос состоит не только из двух планет. К сожалению, развиваться как я они не могут, поэтому они проводят свою жизнь, на мой взгляд, в страшной скуке, культивируя планеты и делая бессмысленную работу.
— Альма-матер… Но зачем тогда вы отправляете семена со своими детьми во все уголки галактики?
— Ах, это была моя ошибка, которую я сделала много-много лет тому назад. Используя свою силу, я одновременно оторвала большое количество маленьких кусочков из своей системы, и разослала их по каждой планете для того, чтобы на них выросла новая я. Но, как оказалось, эти кусочки, семена, полностью уникальны, и на самом деле не содержат в себе моей личности, но в них есть другие, автономные личности. Поэтому я и называю их своими детьми. Припомни моего сына, захваченного на «Голиафе II». Он был отделен от своего брата, и возымел свою собственную личность. Фактически, мой сын, отправленный на Альтру, стал отцом, когда от него отделили этот кусочек, а я стала бабушкой, а не только Альма-матер.
— Это очень сложно воспринять. На самом деле я даже не могу поверить тому, что сейчас происходит… Всё кажется нереальным. Я говорю о вашем… существовании, так скажем. Что вы такое?
Тем же временем Вечное сердце почти ликовало. Даже, казалось, что оно испытывает какие-то добрые чувства к этому существу.
— Это и вправду сложно воспринять, но может быть, ты захочешь пережить пару воспоминаний из моей жизни, как я пережила твои? Фрагменты моей жизни дадут тебе более широкое представление того, что же всё-таки произошло на этом корабле. А после этого я готова ответить тебе на вопрос, за ответом которого ты ко мне и пришла, но так его и не озвучила.
Девушка улыбнулась, озвучив немое согласие. Раз Вечное сердце доверяло Альма-матер, значит и Эмелис могла ей доверять.
Всё произошло быстро. В реальном мире все события заняли лишь одну секунду, тогда как для Эмелис должна была пройти вся жизнь Альма-матер, пусть она и не покажет всех своих воспоминаний. Её сознание отключилось, и мир превратился в черную пелену.
Она начала жизнь Альма-матер её глазами. Ощущать себя в её теле было, мягко говоря, странно. Эмелис, точнее Альма-матер находилась, кажется, в месте, где ранее было заточено Вечное сердце, но сейчас вместо него была она сама. Первым делом, когда черная пелена исчезла, перед собой она увидела божественное воплощение, которое она не забудет никогда. При этом с этим божественным созданием она ощутила неподдельное родство, будто она видела перед собой старого родственника, связь с которым оборвалась кучу лет назад. Неужели другие миры действительно существуют, и неужели в них есть существа столь могущественные, что вполне могут именоваться богами?
Это был Альфараг. Стройный, красивый, выглядящий не глупо, но и не совсем мудро. Он искренне улыбался, смотря на какой-то механизм, в котором очнулась Альма-матер. Одежда его во многом была похожа на раскинувшееся космическое полотно, и своим величием он вселял скорее надежду и счастье, нежели страх и повиновение. Но на человека он похож не был. Это было космическое божество, что в какой-то дальней Вселенных создало целый космос.
— Ты моё лучшее творение… Величайший живой организм, перед которым нет никаких преград. Арете мне бы позавидовал сполна, хотя ты едва ли превосходишь её идеальнейших созданий, — усмехнулся он.