Он погибал, и погибал доблестно, без сожалений, и Вечное сердце страдало вместе с ним, ведь он стал сосудом для него. Божественный сосуд для божественного артефакта. Кровь и плоть его разрывались, даже божественное тело никак не могло вынести такой силы. Течь раскрылась полностью, и Астро Мегасити также полностью прошло через неё. Течь остаточно расширялась, и гравитационное воздействие, что тянуло ромбический корабль внутрь разрыва, теперь наоборот отталкивало его от пробоины в пространстве.
Альфараг пал на пол. Такую силу на пике её возможностей не способен выдержать ни один сосуд. Он умер на чужбине, а в его родном мире вместе с его смертью погасли сотни, если не десятки сотен звезд. Он бросил последний взгляд на своих поданных, что прибежали к нему, как только погасло всё Астро Мегасити. Они стояли, застывшие в ужасе, а он лишь улыбнулся им краешком губ, взглядом говоря «теперь всё будет хорошо». Тело Альфарага растворилось в космическую пыль, и тут то и понадобился барьер, что он создал во второй раз. Вечное сердце, вновь потеряв сосуд, было изрядно истощено, и снова попыталась убить всех присутствующих в этой комнате, но на этот раз барьер сломать не получилось. Этим то и воспользовалась Альма-матер. Она вылезла из механизма, и быстро расширившись, оградила собой Вечное сердце вместе с барьером. Сам барьер почти в ту же секунду спал, и Альма-матер со всех сторон облепило артефакт, поглотив его. Теперь Вечное сердце не сопротивлялось. Оно приняло поражение. Смерть Альфарага должна была убить и Вечное сердце спустя всего лишь пару секунд, но Альма-матер спасла всю ситуацию, вовремя став заменой погибшему сосуду.
Ещё долго лацертиды вновь включали Астро Мегасити. Ещё долго приходили в себя после случившегося. Ещё долго оплакивали смерть Альфарага и своих сослуживцев. Ещё долго и тщетно пытались проникнуть внутрь Течи. Ещё долго пытались сохранить прежний темп жизни, но без Альфарага у них ничего не получалось сделать.
Они стали путешествовать по галактике, в которую попали, и обнаружили, что здешний космос почти никак не отличается от космоса родного мира. Но это не был родной мир, а совершенно другой, совершенно чужой мир. Для лацертидов космос был таким же объектом любви, как и у Альфарага, но к месту, куда они попали, они не испытывали никаких чувств. Постепенно старые думы начали забываться, а Альфараг из посмертного героя стал ужаснейшим врагом собственных же творений. К этому времени Альма-матер вновь вернули в механизм, и запечатали его кровью своего создателя так, что ни Вечное сердце, ни Альма-матер не могли из него выбраться. Саму темницу для Вечного сердца они совсем переделали, и теперь она стала основным источником энергии для всего Астро Мегасити, но в этом хорошего было мало. Хоть теперь они и могли использовать какую-то долю божественной энергии сами, но в своих опытах и исследованиях стали слишком фанатичны, и начали бесконечно клепать неудавшиеся сосуды, что предшествовали Альма-матер, и были, мягко говоря, не идеальны. Одним из таких сосудов и был Уроборос, который в дальнейшем был выкинут в космос, где он впал в долгую спячку.
Находясь в этом механизме Альма-матер страдала, умоляла её выпустить наружу, клялась, что Вечное сердце больше никогда не повторит ничего подобного, но синтетического сосуда никто и никогда не слушал. К ней разве что пару раз обращались с вопросами о том, как решить ту или иную проблему. Она стала чем-то вроде вынужденного советчика вымирающей расы лацертидов. Репродуктивные особенности этой расы заключались в том, что сами по себе они размножаться не могли, ведь не имели никаких половых органов, да и самого разделения по полам у них не было. Каждый из них создавался вручную из погибающих звезд и проплывающих мимо осколков метеоритов лично самим Альфарагом. Но теперь его не стало, и раса была обречена на медленное вырождение.