Она побежала в противоположную сторону, хотя она и так понимала, что скорее всего её уже окружают. Пока она бежала, на костюм внезапно поступило чье-то сообщение, а через секунду и входящий звонок. И сообщение, и звонок принадлежали разным людям, но сначала она приняла звонок из-за его срочности, кто бы это не звонил.
— Эмелис! Империя пробила все ступени защиты станции! Они играют по-крупному, и даже используют личный корабль Императора! Именно он и нанёс первый удар, разорвавший все наши системы создания силовых щитов. Немедленно беги ко мне, я уже засекаю, как «Светлая гвардия» направляется к тебе. Вывожу схему станции и ближайшие к тебе угрозы. Мы спасёмся и улетим отсюда!
— Отец… Я не намерена бежать! — выпалила она.
— Но что ты собралась делать? Тебя ведь убьют! Эмелис, быстро ко мне! Мы ели-ели держим внутреннюю оборону, но что мы вообще можем сделать против «Светлой гвардии»? Они уничтожат нас, и нам только и остаётся, что бежать!
— Нет, отец, я дала себе клятву больше так не делать, — ответила она, и сбросила звонок.
Она твёрдо решила, что должна встретиться лицом к лицу с Императором во второй раз. Обязательно нужно спасти эту станцию от захвата. Без плана ей будет очень трудно, но ведь и Уробороса она одолела без плана, так ведь?
Повсюду была слышна стрельба и взрывы. Сопротивление не сдавалось даже перед лицом такого сложного врага, как «Светлая гвардия». Да и на своём пути она встречала множество растерянных, но не сломленных людей с оружием, они занимали позиции и повсюду затаивались. Погруженная в свои мысли, она даже и не заметила, как на карте внезапно появились два красных огонька, что стремительно приближались к ней. Она, в общем то, на карту и не смотрела, одержимая идеей одолжить у ополчения какой-нибудь тяжелый военный корабль, и нанести хотя бы небольшой вред «Голиафу II», или, по крайней мере, пробраться внутрь и устроить саботаж. Да, план вырисовывался у неё в голове, но она осеклась, забылась что ещё не добралась даже до Порта, чего уж говорить о саботаже на корабле Императора.
Все её планы были мгновенно разрушены тяжелым ударом белой руки в область живота. Она упала на пол и не сразу поняла, что «Светлая гвардия» всё-таки сумела её настигнуть. Стоило вытащить чип из рук прежде, чем предпринимать какие-либо действия. Она просчиталась.
Двое стояли как палачи, возвышались над девушкой и направляли на неё свои автоматы. Навряд ли оружие могло бы убить вечный дух Эмелис, однако «Светлая гвардия» успешно учится на своих ошибках. Поэтому они и не стреляли в нее, и решили применить грубую силу.
Один из них приложил свою ладонь к виску, как будто что-то и кому-то передавая. В то же время второй гвардеец скрутил Эмелис, и надел на неё тугие наручники. В них внезапно началась стрельба: это ополченцы увидели, как гвардейцы связывают Эмелис. Однако со стрелками гвардия разобралась быстро и жестоко, выпустив пару энергетических снарядов прямо им в головы.
— Вы монстры! Твари! — закричала Эмелис, сплевывая кровь со рта. Костюм не смог компенсировать силу удара члена «Светлой гвардии».
Девушке завязали глаза, и внезапно она почувствовала, как что-то её укололо, словно тоненький шприц впился ей в плоть в плече. Она, конечно, пыталась сопротивляться, брыкалась, но ничего против настолько крепких рук сделать не могла. Она начала погружаться в сон, сон без сновидений, и даже уже такой родной бездонной пропасти. Она просто заснула, и больше не могла двигаться, хотя она всё ещё могла слышать окружающий мир. Баталии снаружи. Бойню внутри.
Она услышала, как открывается ближайшая дверь в другой отсек, а следом гремит взрыв запрещенной во всей Империи гранаты, обезвреживающей всю электронику в определенном радиусе, выводя её из строя, заставляя даже импланты внутри человеческих тел разрываться и оставлять после себя определенную травму для их носителя.
— Ну, собаки, получайте! — завопил глубокий мужской голос, смутно напоминающий голос… капитана Картера! А рядом с ним был кто-то ещё, хотя голоса другого человека она уже не смогла услышать. Зато она почувствовала, как через три секунды к ней кто-то подбежал и перевалил её на своё плечо. Затем она окончательно погрузилась в сон.
Во сне она осознала себя человеком, запертым в темнице. Сделать она ничего не могла, и даже закричать ей не удавалось. На её запястьях и лодыжках располагались кандалы, а помещение, внутри которого она была, было плохо освещено, и в нём не было совершенно ничего. Что в неё ввели?