По всему получалось, что покойник был чрезвычайно достойным человеком. Многочисленные статьи, посвященные его гибели, мало чем дополняли друг друга. Везде содержался рассказ других участников погружения, двое из которых видели, как пятидесятилетний бельгиец схватился за сердце, сорвал с себя маску и пошел ко дну. Воздух из его кислородных баллонов еще какое–то время поднимался на поверхность. Во всех статьях шеф полиции кантона выражал соболезнование родным и друзьям погибшего. Он также заверял прессу, что поиски тела будут продолжены, как только прибудет специальное оборудование.
Многие издания также поместили официальную биографию покойного, в которой говорилось, что он всего лишь за неделю до ужасного происшествия счастливо и впервые женился на некой двадцатипятилетней иммигрантке из Восточной Европы.
Всех интересовало, какую сумму из многомиллионного состояния унаследует безутешная вдова, а какая, согласно завещанию, будет направлена на благотворительность. В том, что в последней воле усопшего содержится пункт о пожертвовании средств на благое дело, никто не сомневался.
Одна газета опубликовала короткое интервью с хозяйкой отеля, в котором останавливалась группа дайверов. Сентиментальный бельгиец, по ее словам, накануне злополучного дня попросил женщину отправить молодой жене открытку ко дню всех влюбленных. Дама не удержалась и прочла текст на обратной стороне, хотя теперь–то понимает, что этого не следовало делать. Ей стыдно и она надеется, что на том свете Рудольф Кельц простит ее.
Ознакомившись со всеми материалами, Дэвид почувствовал досаду. Очевидно, он стал жертвой намеренной подмены. Это был ложный след. Преступник использовал чужое имя и, вероятно, свое внешнее сходство с человеком, который действительно работал в Ираке. Это давало ему возможность, например, официально попасть в страну, обманув спецслужбы, которые тщательно изучали биографию каждого въезжающего.
Действительно, что стоило злоумышленнику, который заставил Латифа пойти на ограбление, изменить внешность так, чтобы походить на Рудольфа Кельца. Парик и черные очки – весьма запоминающийся образ. Все материалы о бельгийце можно было почерпнуть из открытых источников, ровно также, как это сделала Мия.
Дэвид встал из–за стола и подошел к окну. Туман давно растаял, изумрудная набережная утопала в солнечном свете. Но что–то беспокоило его. Было во всем им прочитанном какое–то противоречие, какая–то нестыковка.
Журналист схватил телефон.
– Как раз хотела тебе звонить, – раздался в трубке радостный голос Мии, – с твоим бельгийцем не все так просто, как кажется.
– Милая Мия, ты просто повторила заготовленную мной фразу.
– Неужели! – репортеру показалось, что телефонная линия вибрирует от восторга. – Ты назвал меня милой!
– Если сделаешь то, о чем я попрошу, то еще и расцелую, когда увидимся, – постарался обратить все в шутку Дэвид, – но говори, что удалось узнать?
– Я попыталась навести справки о молодой жене Кельца. Чисто женское любопытство. Хотелось поглазеть на дамочку, которая заграбастала кучу денег, так удачно овдовев сразу после свадьбы. И знаешь, что? Эту малышку никто никогда не видел. Запись в книгах в церкви в городе Турне есть, и в ратуше тоже есть. Сообщений о свадьбе завидного холостяка, на которого засматривались все молодящиеся европейские клячи, – полно. А вот информации о самой избраннице нет. Ни фотографий, ни каких–либо других следов.
– А свидетели на церемонии бракосочетания? Без них ведь никак...
– Эти есть. Пара увальней, приглашенных в буквальном смысле слова с улицы. С обеими я поболтала по телефону. Им показалось, что невеста не знала очередности действий на церемонии. Они списали это на волнение, а я думаю, что она просто не католичка.
– Как ее зовут?
– По документам Ритта Холландер. Теперь, стало быть, Ритта Кельц. Только она такая же Холландер, как я донна Паола, королева Бельгии. Ни одного упоминания о ней, прежней, найти невозможно. До свадьбы ее как будто не существовало. Девушка родилась якобы в Теплице в Чехии. Но там разыскать какие–либо сведения о родителях или месте учебы мне не удалось, а это, ты меня знаешь, может означать только одно – ее биография от начала и до конца выдумана.
– Свидетели смогли ее описать?
– Стройная, рост выше среднего – это все.
– Цвет волос, глаз, форма носа...
– Дамочка носила такую вуаль, что разглядеть ее они не смогли. Я могу еще поговорить со священником, но, думаю, результат будет тот–же.
– Что с наследством? Его уже переоформили?
– Пока нет. Там по закону требуется какое–то время на ожидание – вдруг объявятся другие претенденты. Это не так быстро все делается. Думаю, твой бельгиец пошел на дно не по собственной инициативе. Кто–то помог этому кабальеро откинуть ласты.