– Часть похищенного непременно будет переправлена в Европу и США, то есть туда, где живут богатые коллекционеры, готовые отдать миллионы за исторические раритеты, – говорит Эвита Коул, старший научный сотрудник Британского музея. – Но, если вести речь об обычных мародерах, а таких наверняка было большинство, то они могут даже не осознавать всю ценность того, что попало к ним в руки. Я бы посоветовала новым иракским властям совместно с американской военной администрацией обратиться к людям с призывом вернуть похищенное. При этом важно объявить о том, что никаких санкций в этом случае приниматься к ним не будет. Можно даже назначить вознаграждение за возврат музейных экспонатов. Важно понимать, что если раритеты попадут в частные коллекции, они пропадут там навсегда.
Но в то, что историческую сокровищницу грабили только случайные люди, мало кто верит. Директор Национального музея Ирака Дари Дани обращает внимание на то, что уничтожена вся картотека:
– Это сделано специально, чтобы усложнить нам возможность быстро восстановить список украденного и передать эти сведения нашим зарубежным коллегам и в Интерпол.
Ступая по кускам отбитой со стен штукатурки и хрустящему под ногами стеклу доктор Дани показывает на стальные стеллажи.
– Посмотрите, – говорит он, – эти люди не взяли копии. Значит, они отдавали себе отчет в том, что делают. Это не случайные грабители. Им нужны были только подлинники.
Во сколько в денежном эквиваленте можно оценить ущерб, сказать пока не берется никто. Все, к кому мы обращались с подобным вопросом, согласны с тем, что если экспонаты из Национального музея Ирака хлынут на подпольный рынок антиквариата, цены на нем могут даже понизиться.
Дари Дани уверен, что его музей стал объектом тщательно спланированного нападения.
– За этим стоят международные преступные группировки, – говорит он, – их финансируют крупные охотники за древними ценностями. При прежнем режиме за незаконные раскопки полагалась смерть. Казнили также и за перепродажу антиквариата. Теперь же власти нет. Бояться некого.
Но не о возмездии сейчас думает директор разграбленной сокровищницы. Он прежде всего обращается и к оккупационным властям, и к мировому сообществу с призывом не допустить вывоза похищенного из страны.
Дэвид Дункан, 10 апреля 2003 года, Багдад".
Бывший солдат отложил текст. Ясно, что шустрый репортер уже стал проблемой. Надо было ее как–то решать. Но это, конечно, не первоочередная задача. Главное – шифр. А как к нему подступиться – не понятно.
Жаль, что нельзя обойтись без помощников. Они всегда – слабое звено. Буквы греческого алфавита вновь выстраивались одна за другой: опять не то. Он так близко подобрался к разгадке тайны тысячелетия и не может сделать последний шаг. Еще один лист полетел в огонь.
Был один человек, который мог помочь, но война спутала все карты. Этого ученого нет теперь в Багдаде, и где его искать – не ясно. И даже если он найдется, получится ли у них откровенный разговор? Впрочем, он найдет способ разговорить любого.
Бывший солдат чувствовал, что вот–вот ему должно повезти. И предчувствие не обмануло его. Зазвонил лежащий на столе телефон.
Глава XIX. "Мы никогда не спим"
Элиз и Фарух невзлюбили друг друга с первого же взгляда. Когда Дэвид с помощником вышли на веранду ресторана, девушка неторопливо завтракала, лениво просматривая что–то на экране ноутбука. При этом она купалась не только в лучах восходящего солнца, но и во взглядах всех присутствующих мужчин. Красное шелковое платье с глубоким вырезом едва прикрывало колени.
Отдыхающая самка гепарда, – пронеслось в голове у репортера, и он ощутил укол ревности.
– Это мой помощник, – представил Дэвид Фаруха.
– Оруженосец?
– Водитель, если угодно, – поклонился помощник.
– И где же припаркован его осел? Я надеялась провести время за завтраком только с тобой.
– Разве мы утром не достаточно времени провели сегодня вместе, – улыбнулся Дэвид, – Фарух полноправный участник затеянного мной расследования. Это он выяснил имя погибшего юноши. А теперь еще и нашел записку от человека, который убил его. Правда, от нее мало что осталось.
– Раз так, то прошу прощения. Какой же он Санча Панса! Доктор Ватсон – ему имя. Ну что же ты тянешь, великий сыщик, рассказывай.