– Договорились, – произнес Парс, сложил ладони вместе на уровне груди и слегка поклонился.
Ферзан и Макута направились к лошадям, которых, чтобы не нервировать, пришлось оставить вместе с другой конной охраной за пределами лагеря.
– Распорядиться о выкупе этого махаута? – поинтересовался слуга, когда они подошли к выходу.
– Ни в коем случае, – задумчиво произнес Ферзан, – эта обезьяна лжет, когда говорит про единение с животными. Мне ведь все докладывают: у них тут по три погонщика на слона, не считая обслуги, которая тоже может ими управлять. Да и не за этим я затевал всю эту историю с нападением.
– А зачем?
– Завтра узнаешь.
– Значит, приказать судье приговорить обвиняемого к продаже в рабство?
– Именно. И пусть на завтра нам приготовят пару костюмов для переодевания. Аукцион обещает быть очень любопытным.
Глава XXIII. Улан 21–го века
Багдад,
10 апреля 2003 года, 15 часов 15 минут
Веют белые султаны,
Как степной ковыль;
Мчатся пестрые уланы,
Подымая пыль...
М. Лермонтов, «Спор»
Фарух приоткрыл веки и тут же снова сомкнул их. Стоявшее почти в зените солнце обожгло роговицу.
– Очнулся, – произнес голос Элиз, а тень от лица Дэвида заслонила светило.
Помощник репортера снова, на этот раз аккуратно, приоткрыл глаза.
– Я либо в аду, либо жив, – с трудом произнес он.
– А почему же не в раю? – спросил журналист.
– Откуда в раю взяться вам – не мусульманам.
– Строго говоря, и до мусульманского рая тебе еще в могиле полежать полагалось бы, а потом уже суд, прогулка по мосту... Сам же знаешь. И эти этапы ты бы точно запомнил. Хотя логика, пусть даже в рамках одной конфессиональной концепции, в твоих словах есть. Значит, мозг от кислородного голодания не пострадал.
Фарух провел рукой по губам и повернул голову в сторону Элиз.
– Вкус помады... Ты делала мне искусственное дыхание?
– Ага, не дождешься. Это он тебя спасал, – кивнула девушка в сторону репортера.
– Отказываюсь даже думать, откуда помада взялась на его губах. Я лучше умру, чем поцелую мужчину.
– В следующий раз обязательно это учту, – отозвался Дэвид. – с чувством юмора тоже вроде бы все в порядке. Попробуй приподняться. Так... Хорошо.
– И как мы спаслись? – спросил помощник, прислонившись спиной к сидению машины.
– Костюмы химзащиты и кислородные баллоны, – стал пояснять журналист, – их не могло не быть в лаборатории, где работали с образцами, в которых предполагалось найти отравляющие вещества.
– Так вот зачем ты взламывал один из шкафов.
– Нам повезло. Нацепить маски было делом нескольких секунд. Затем оставалось только найти запирающие устройства от железных жалюзи на окнах и выбить стекла. Охранники так и не появились.
– Он вытащил тебя, – пояснила Элиз, – когда сработала сигнализация эти два увальня бросились к посту, от которого я их намеренно увела, и с которого, как теперь уже понятно, можно было привести в действие противопожарную систему.
– И кто ее включил? – спросил Фарух.
В его голосе звучали нотки недоверия.
– Не трудно догадаться, кто, – ответил Дэвид, – сам Кельц. В отель бельгиец вероятно пришел, чтобы замести следы, а тут такая незадача – двое копаются в документах, которые он хотел уничтожить.
– Ты могла его видеть, – обратился помощник к девушке.
– Когда сработала сигнализация, мне пришлось уносить ноги, пока охранники не сообразили, что я во всем этом тоже замешана. Как раз успела подобрать вашу инвалидную команду у дороги.
– Теперь мы точно знаем, что Кельц долгое время искал что–то в области, примыкающей к развалинам Вавилона, – сказал Дэвид. – надо тщательно проанализировать список мест, в которых он бывал. Возможно всплывает еще что–то интересное. Я этим займусь.
Но приступить к анализу пометок, оставленных помощником, журналист так и не смог, хотя и предпринял такую попытку: прикрепил карту на стену в спальне Элиз и стал ее разглядывать. Девушка подошла сзади и положила голову ему на плечо.