"Поцелуй затянулся... Или так только кажется? Вот, оказывается, что имеют в виду, когда говорят, что время остановилось."
"Нет же... Она не против! Лишь упирается ладонями."
"На нас, наверно, смотрят. Какой, должно быть, позор... Ну уж нет. Ничуточки не стыдно."
"Какой запах. Розовое масло."
"Все, хватит! Нет. Еще чуть чуть..."
Мягко, но настойчиво Агния отстранилась. Сначала оторвала свои уста от его, а затем выбралась и из объятий. Следовало немедленно, как можно более равнодушно произнести "прощай", но что–то никак не получалось. Не хватало дыхания.
– Все. Мне пора, – набрав воздух, выпалила она.
Щеки и ладони пылают. В животе все сжалось. И это восхитительное ощущение на губах. Оно никак не проходит. И не надо, и пусть.
– Я провожу! – Кайс мельком огляделся.
Надо же. Он тоже смущен.
– Я сдержала обещание. Мы увиделись. Мне пора. Провожать не надо. И в дом не суйся. Не смей.
Нужно, чтобы до него дошло это. Нужно, чтобы он четко осознал.
– Но мы ведь еще увидимся?
– Если попытаешься приблизиться к дому, то этот раз останется навсегда единственным и последним. Сегодня я уезжаю, но скоро обязательно вернусь.
– Как уезжаешь?! Куда?!
– Захочешь узнать, дождешься.
Гречанка развернулась и пустилась прочь. Она бежала, но не так быстро и задорно, как тогда в лесу. Бег давался иначе. Казалось, на ее ногах, как на ступнях Гермеса, выросли крылья. Они отрывались от земли легко, как во сне, и плавно вновь опускались в мягкую податливую траву.
Где–то на ветках сидит Эрос, промелькнуло в голове у девушки. Мелкий хулиган никогда не промахивается. Поймать бы и оторвать ему голову! Или нет. Это так восхитительно. Пусть живет пока, веселый карапуз.
Когда силуэт Агнии скрылся за деревьями, в поведении Кайса произошла перемена. Его взгляд из мечтательного стал задумчивым. И думал он не о девушке, а о беседе с человеком в черном. Совсем не случайной была эта встреча с ним у фонтана. С Макутой вообще случайностей не бывает.
Глава XXVII. Странный обряд
Вновь астры зацвели предсмертным хрупким светом,
и сердце страстное в преддверье панихид
все факелы зажгло, навзрыд прощаясь с летом,
и бьется, и дрожит…
Карел ван де Вустейне, «Вновь астры зацвели»,
пер. П. Мальцевой
Караван Арианта так и не отправился в Дамаск. Когда погонщики делали последний осмотр уже навьюченных животных, прибыл чиновник и объявил, что грекам придется задержаться до особого распоряжения. Около часа назад гонцы принесли весть о том, что македонский царь отверг предложение о перемирии. Его фаланги двинулись на восток. Война разгорается с новой силой.
Элай отчитал, конечно, дочь за побег, но о подробностях расспрашивать не стал.
Дни мелькали один за другим. Отец где–то постоянно пропадал, часто не ночевал дома, и девушка совершенно перестала следить за его делами. Теперь все ее мысли были полностью поглощены молодым персом. Не проходило и десяти минут, чтобы она не подумала о нем. Это было совершенно новое для нее чувство, не похожее ни на что прежнее. Каждый вечер и большую часть ночи она вспоминала то, как они вместе проводили время, а каждое утро ждала новой встречи.
Кайс был предупредителен и тактичен. Агния сразу поставила условие – никаких вольностей, и он согласился.
Молодой человек оказался прекрасным собеседником. Она угадала – он действительно много где успел побывать. Гречанка с увлечением слушала рассказы о дальних странах, о людях и богах, живущих там, о прекрасных городах и невиданной природе. При этом Агнии иногда даже приходилось затыкать уши, чтобы не слышать некоторых подробностей.
Юноша называл глупыми домыслами и небылицами истории о якобы живущих далеко на севере племенах, чьи дети рождаются прямо в седле, в нем живут и в нем умирают, об амазонках в этих землях, которые якобы отрезают себе правую грудь, чтобы она не мешала натягивать тетиву и многое, многое другое.
С луком, говорил Кайс, северные кочевники, и правда, обращаются в высшей степени виртуозно. При этом наконечники своих стрел они смазывают специальным составом из смеси протухших яиц и бычьей крови. Раны от них никогда не заживают, и человек умирает в муках. Правда и то, что они отличные наездники, причем, и мужчины, и женщины. Но не более того. Все остальные истории – сказки.
Персам завоевать те земли до сих пор не удалось только потому, что нет там городов, которые можно было бы захватить. А как захватить степь? При этом дикари презирают смерть, считая, что на том свете их ждет вечная весна, зеленые поля, полные сочной травы, и быстрые, стройные лошади.