— Сейчас эти люди заняты нами? — спросил грек.
— Специально прибыли из столицы для охраны слонов и нейтрализации возможной угрозы им со стороны вражеских лазутчиков. Когда была разрушена плотина, все страшно переполошились. Как вы это, кстати, устроили?
Элай не ответил.
Одна из трех свечей, прикрепленных над кроватью зашипела и, испустив струйку дыма, погасла.
— Что Ферзан знает обо мне и моих людях? — спросил Элай.
— Тебя он видел сначала на ночном празднике. Так что знает теперь в лицо. Двух, что были с тобой на площади Живота, — тоже. Ферзан предполагает, что вас больше. Чтобы одновременно напасть на маяк и плотину, нужно никак не меньше пяти человек. Он всех вас уничтожит. Найдет способ.
— Или мы его, — спокойно произнес Элай.
— Не смеши. Щитомордника круглосуточно охраняют несколько десятков бессмертных. Они всегда начеку и не знают усталости, так как меняются через равные промежутки времени. О его безопасности пекутся тщательнее, чем о безопасности этого шута-сатрапа.
— На ночном празднике он был без охраны. Надо вновь его куда-нибудь выманить, — сказал грек, — и ты мне поможешь.
Вновь повисла пауза. Первым прервал молчание Элай.
— Не желаешь смерти Ферзану? Чем-то ему обязан? Ты на него работаешь, и твое будущее зависит от этого?
— Ничего подобного, — поспешно отозвался Пепе, — о своем будущем я позабочусь сам. Напротив, его гибель была бы мне, наверное, даже выгодна. Думал я не об этом, а о том, что теперь хочу в два раза больше, чем в прошлый раз. Взамен ты узнаешь, как можно убить Ферзана.
— Как убивать я знаю. Неплохой способ — разрубить от плеча до седла. Мне надо знать, как к нему подобраться, когда его никто не охраняет или когда количество охраны минимально.
— Именно это я имел в виду, — ухмыльнулся Пепе, — есть один способ. Но сначала — деньги.
В шепоте агента проскочили алчные нотки.
Элай подумал о том, что впервые он находится во власти своего осведомителя, а не наоборот. Пепе сам вышел на Атрея. Он прислал записку в портовую гостиницу, где тот жил. В ней содержалась очень ценная информация о времени прибытия по воде с севера торгового судна, перевозившего жалование для вавилонского гарнизона. Греки так и не воспользовались этой информацией из-за опасений попасть в ловушку. Атрей уехал из города на юг дожидаться каравана со слонами. Но Рыжий Грек и Фаон сведения проверили. Они в точности подтвердились.
Аптекарь раскрыл кошель и высыпал золото на застеленное грубой тканью ложе. Быстро пересчитал его.
— Сорок четыре монеты сейчас. Шестнадцать позже, — сказал он.
— Сегодня же. Пришлешь в место, которое я укажу. Пусть скажут, что для Пепе.
Элай подумал, что с радостью проткнул бы ножом человека, чья манера общения начинала приводить его в бешенство. Это было легко сделать, учитывая, что силуэт собеседника был отлично виден. Скрыться затем не представляло бы труда. Никто его лица не видел. Зато можно будет наконец-то узнать, с кем он имеет дело. Поборов первоначальный порыв, грек сгреб золото обратно в кошель, перебросил его за занавеску. Вслух произнес:
— Договорились. Я слушаю.
— Ферзан — большой любитель женщин, — похотливо хихикнул Пепе, — очень большой. Но местные бордели его не привлекают. Боится подцепить какую-нибудь заразу. Иногда мне кажется, что он с радостью отправил бы на тот свет местного сатрапа, будь у него, безродного, хоть какие-то шансы занять его место. И знаешь, почему? Из-за гарема. Говорят, что некоторые его обитательницы не уступают по красоте даже женам и наложницам Дария. Так вот, с недавних пор царский посланник повадился ежедневно после полудня наведываться в храм Иштар. Здешний обычай пришелся ему по вкусу. Он каждый раз уединяется с одной-двумя, а иногда и большим количеством посетительниц. Там есть во множестве беседки с мягкими ложами, устроенные исключительно для того, чтобы обеспеченные люди могли приятно проводить время с женщинами. Сопровождает его при этом лишь один слуга — его верный пес Макута. Он немощен и неуклюж, так что угрозы никакой не представляет. Вся остальная многочисленная охрана всегда дожидается снаружи, так как в храм нельзя входить с оружием. Это касается всех, даже самого Ферзана. Оскорбить местных верующих — это последнее чего бы он хотел. Такое в Персеполе даже ему не простят. От межнационального мира зависит спокойствие и в городе, и во всей стране.
— Храм Ишрат, храм Иштар, — стал повторят Элай, припоминая свои прогулки в то время, когда он изучал город, — там же огромная территория. Как мы узнаем, где его искать?