Дэвид распечатал фотографию. Еще через минуту ее копия с написанной от руки просьбой найти все, что есть в открытых источниках об этом человеке, медленно выползала из факсимильного аппарата на шестом этаже редакции — здания из стекла и бетона в одном из районов Лондона.
История тянула на сенсацию. Один из международных наблюдателей, работавших в стране перед началом войны под эгидой ООН, использовал служебное положение в личных, преступных целях. Ведь кто такие были ооновские наблюдатели? Это несколько десятков, а в отдельные годы — и сотен человек, которые совершали инспекционные поездки, пользуясь неограниченными полномочиями. Мандат давал им право совать свой нос, куда угодно. Достаточно было лишь за пару часов уведомить власти о том, в каком направлении они едут. Никто не мог им помешать. Миссия искала оружие массового поражения. Иракский режим утверждал, что его у него нет. Обратное доказано не было, но война началась именно под предлогом уничтожения этих, так пока и не найденных арсеналов.
На выходе из телецентра Дэвида окликнули. Фарух сидел в своем "Форде" на противоположной стороне улицы.
— Дожидаешься клиентов? Здесь, в такую рань? — спросил журналист, садясь в машину.
— Дожидаюсь тебя.
Выяснилось, что помощник узнал, где искать Дэвида у знакомого таксиста, который и подвозил его сюда.
— А способ съездить в этом городе куда-нибудь так, чтобы об этом тут же не растрезвонили всему Багдаду, есть? — поинтересовался репортер.
— Конечно, есть: ездить со мной.
— Именно за это я тебе и плачу, но тебя не было возле "Палестины".
— И по уважительной причине. Я был в морге.
— А выглядишь, как живой.
— Я был в том морге, куда отвозили останки Латифа, перед тем, как передать их родственникам. Ты сказал, что парень прижимал то, что оказалось взрывным устройством, к груди. Я рассудил, что хотя бы часть одежды могла уцелеть. Он носил форменные брюки охранника.
— Продолжай.
— В брюках, как правило, бывают карманы, — не торопясь продолжил явно довольный собой помощник.
— Это я знаю, — нетерпеливо выпалил журналист, — но мы же не на курсах кройки и шиться. Что ты нашел?
— Записку. Точнее обрывок записки. Почти вся она сгорела, но можно различить подпись.
Фарух открыл бардачок и достал оттуда пакет с обугленным клочком бумаги.
— Заглавная "Р", затем "у" и "д". Последняя буква — "ф", — прочитал Дэвид.
— Рудольф, — выдвинул версию помощник, — от фамилии уцелела только заглавная "К".
— Отличная работа.
— За отличную работу полагается отличная оплата. С тебя — шестьдесят фунтов. Десятка — сторожу в морге, полтинник — мне на восстановление расшатанных нервов. Копаться в окровавленных тряпках — то еще удовольствие.
Спутниковый телефон ожил, когда они уже подъезжали к гостинице. Звонила Мия Бэйли. Она работала в отделе, который занимался поиском и проверкой фактов. Несмотря на молодость (ей не было еще и тридцати) девушка считалась одним из лучших специалистов в этой области. Дэвид подозревал, что мисс Бэйли неравнодушна к нему. Несколько раз она строила репортеру глазки и даже пыталась заигрывать. Ему же постоянно было некогда, и дальше обычного флирта дело у них все никак не заходило.
— Не верю своим глазам? — сходу начала Мия. — Решил сбежать к мухоморам? Будешь оттачивать перо с этим старикашками-черепашками.
"Мухоморами" в редакции называли группу журналистов, специализировавшихся на некрологах и на нуднейших статьях о престарелых юбилярах. Авторы, пишущие на эти темы, и правда, все были в возрасте и отличались от вечно куда-то спешащих сотрудников других отделов тем, что перемещались по кулуарам с почтительной, истинно похоронной неспешностью. Им — респектабельным певцам вечного покоя и ваятелям прижизненных памятников торопиться было некуда. Это, подозревал Дэвид, еще и оттого, что некрологи и дифирамбы на почти всех политиков, артистов, бизнесменов были ими написаны заранее и лежали в столах, дожидались своего часа.
— Я тоже рад тебя слышать, — отозвался репортер в трубку, — хочешь сказать, что человек, который меня интересует, либо слишком известен, либо уже умер.
— И то и другое, красавчик. Его звали Рудольф Кельц. Бельгиец и барон. Солдат и аристократ. Миллионер и меценат. Сплошное два в одном. "Крем де ля крем" осиротевшего ныне европейского бомонда.
— И когда же он умер?
— Два месяца назад. Кормит теперь рыб в альпийском озере.
— Уверена?
— Абсолютно, красавчик. Если он, конечно, в придачу к своим рыбьим глазам не отрастил жабры.