— Ждите, — произнесли в ответ после небольшой паузы.
Голос при этом, как показалось Дэвиду, был ему незнаком.
— Просто ждать!? — чуть громче, чем следовало произнес он в микрофон.
На этот раз ответа не последовало. Воцарилась тишина. Через полчаса репортер не выдержал и снова схватил рацию.
— Сколько еще ждать? — спросил он.
— Ждите, — ответил все тот же голос, который совершенно точно не принадлежал Барзани.
Дэвид перестал вышагивать по номеру и сел за стол. Рацию поставил перед собой, а голову опустил на руки. Навалилась усталость. Как ни сильно было нервное напряжение, но изможденное сознание требовало передышки. Веки сами собой сомкнулись. Дэвид погрузился в сон.
Разбудил его гостиничный телефон. Солнце клонилось к закату.
— Вам письмо, сэр. Только что доставлено курьером. Прикажете принести или заберете сами?
Не став отвечать, репортер бросился вниз.
Записка в запечатанном конверте была от Элиз. Как и в прошлый раз, — подумал он, — только теперь не на дорогой матовой бумаге, а на дешевой серой. Внутри наклонным торопливым почерком было написано:
"Милый Дэвид,
я в руках известного тебе человека. Они следили за нами все это время. Им нужно знать, что сказал тебе старик-библиотекарь на лестнице. Умоляю тебя, оставь записку на мое имя с текстом его слов в "Шератон-Иштар". Мои похитители ее заберут. Если ты не сделаешь это, через сутки меня убьют. Пока эти люди очень любезны со мной. Они даже купили для меня лекарство в аптеке. Ты же знаешь, что "Кинин" мне нужен постоянно. В последнее время спазмы ног участились. А еще я постоянно думаю о тебе, вспоминаю, как первый раз увидела тебя в баре в "Палестине". Ты сидел за столиком недалеко от барной стойки. Ты был такой красивый. Как же мне хочется вновь оказаться там и выпить с тобой их фирменный джин с тоником.
Любящая тебя, Элиз".
Репортер вышел из гостиницы. Он в десятый раз пробегал глазами записку, текст которой, казалось, уже и так выучил наизусть. Она любит его! Это, конечно, важно, но еще важнее сейчас понять, как следует поступить дальше.
Обдумывая ситуацию, Дэвид не заметил, как сзади к нему подъехала машина.
Глава XXVI. Хулиган и карапуз
Еще накануне Агния твердо решила, что ни на какое свидание не пойдет. Отец сказал, что теперь ей нельзя оставаться в городе. Ее видели в храме Иштар, и ее описание есть у врагов. В полдень из Вавилона в Дамаск уходит караван Арианта. Она поедет вместе с ним.
Путешествие будет безопасным. Леон устроил все так, что напасть на купца никто не посмеет. Люди Хамида их не тронут, остальные шайки также строго-настрого предупреждены.
Это последняя возможность покинуть город, не опасаясь за свою жизнь. Затем, как решил отец, бандам отдадут приказ грабить всех подряд. Таков был его план. Накануне решающей схватки персов и греков в самом сердце вражеской державы следовало сделать все возможное для того, чтобы посеять хаос и панику.
Оставаться в самом городе опасно еще и потому, убеждал Элай, что очень скоро и здесь все переменится. Начнутся стычки между персами и вавилонянами. Вчерашняя операция только на первый взгляд выглядела провальной. На самом деле сработал план "бета". Охрана Ферзана с оружием вошла на священную землю. Уже накануне возле храма собралась возмущенная толпа, и персов дважды забрасывали камнями.
Утром Агния вновь спустилась в беседку. Уезжать не хотелось. Девушка попыталась разобраться почему, но получалась какая-то несуразица. Конечно, сколько она себя помнила, отец всегда был рядом. Неужели все из-за боязни расстаться с ним? Но родитель и сам со всем справится. За него она почти не переживала. Но откуда же тогда это беспокойство в душе?
Греки приняли решение затаиться. Ночью ушел Леон, у которого были какие-то неотложные дела, остальные оставались в доме.
Агния присела на ту самую скамью, на которой несколько часов назад лежал Кайс, взяла незаконченное плетение — заготовку под корзину. Почему-то нахлынули воспоминания. Кончики пальцев вновь ощутили прикосновение к гладкой коже на мускулистой груди. Вот она — причина тревоги!
В полдень юноша будет ждать ее в яблоневой роще. Не дождется и снова полезет через забор. Результат предсказать не трудно: отец без колебаний зарежет его. Он ненавидит персов, а тут такой случай подвернется. Местные законы на этот счет предельно конкретны. Владельца дома легко оправдают.
При мысли о том, что зеленоглазому персу может угрожать опасность, сердце гречанки заколотилось. Значит, — сказала она себе, — надо что-то предпринять.