— И как ты объяснишь вот это? — капризно промямлил Дарий.
Поначалу пребывавший в прекрасном расположении духа, теперь он выглядел крайне разочарованным.
— Я все выясню и доложу, — сквозь зубы произнес Ферзан.
Царская свита смотрела на него осуждающе.
— Я разочарован. Ты обещал зрелище, которого мы еще не видели. Животных, созданных богами для изничтожения вражеских войск, а вместо этого они отступают. Как это горстка вон тех ковыляющих по полю вавилонян смогла не только отбиться, но и обратить слона в бегство? И почему, демоны тебя забери, вслед за одним уходят остальные!?
Последняя фраза была произнесена высоким и звонким, почти истеричным голосом. Все окружающие вжали головы в плечи.
— Он вожак, мой повелитель, — попытался оправдаться командир бессмертных, — другие смотрят на него и поступают также.
— Что же, мы видели достаточно. Надеюсь, ты не думаешь, что я буду платить за этих безмозглых и трусливых хвостатых свиней.
— Они еще покажут себя, мой господин!
Царь хлестнул коней, и те, выбивая пыль из-под копыт, галопом пустились в сторону Вавилона. Телохранители поскакали следом, и вскоре холм опустел. Рядом с Ферзаном остался лишь Макута.
— Ты-то чего ждешь!? — в гневе закричал на него вельможа, — немедленно задержи пятерку этих оборванцев. И на столбы их всех.
Макута бросился исполнять приказ.
Глава XXIX. Вечное блаженство на полях камыша
В лесу, где часто по кустам
Резвились юные дриады,
Стоял безмолвно-строгий храм,
Маня покоем колоннады.
Вечером того дня, когда недалеко от стен Вавилона разыгралась кровавая драма, Фансани готовился к важному для него событию. Происходило оно регулярно, но не часто, поэтому управляющий Эгиби немного волновался. Надо было поскорее освободиться.
Ступеньки приставной лесенки поскрипывали в такт свистящему дыханию хозяина. Престарелый банкир в последние недели стал замечать, что его все чаще преследует одышка. Даже при таком вот несложном, казалось бы, занятии как сейчас — взобраться перед сном на широкую кровать под шелковым балдахином. Тяжело кряхтя Эгиби погрузился на лебяжьи перины.
Фансани рассказывал ему вещи, в которые трудно было поверить. Какими же надо быть безумцами, — подумал глава торгового дома, — чтобы решиться на избиение сотен безоружных горожан, ради демонстрации мощи доставленного за тридевять земель оружия! Так они и тут умудрились в лужу сесть. Вот ведь послали боги несчастной Персии полоумного труса в роли императора.
И этот Ферзан тоже хорош. А он еще финансировал эту его, как выяснилось, провальную затею. Хорошо, что чутье не обмануло, и взят достаточный залог. Впрочем, странно все это. Корреспонденты Эгиби в Индии сообщали, что слоны — действительно грозная сила, и как только могли они так оплошать?
К вечеру слухи о бойне разнеслись по всему городу. Рассказывали страшные подробности о количестве покалеченных, а также из уст в уста передавали небылицы о храброй пятерке, обратившей в бегство сначала одного слона, а затем и всех остальных. При этом местные жители клялись, что это были вавилоняне, египтяне уверяли, что доблесть проявили их соотечественники, а греки ничуть не сомневались, что за героическим поступком стоят эллины.
— И что, правда, никому из выживших ничего не заплатили? — переспросил банкир.
— Так точно, мой господин, — произнес Фансани, — теперь все ненавидят персов больше прежнего.
— Ну и дурак же этот Дарий. Наплачется еще страна с ним. Это все новости на сегодня?
— Не совсем. К нам поступила необычная заявка на завтрашний аукцион. Человек, пожелавший остаться неизвестным, хочет, чтобы наш агент купил для него одного из махаутов, которого осудили за двойное убийство.
— И зачем ты беспокоишь меня перед сном подобными глупостями? Деньги внесены? С комиссией клиент согласен? Так пусть покупает. Сам все устрой.
— Это крайне странный заказ. Нам не ограничили максимальную сумму покупки.
— Неужели! Нет ли здесь какого подвоха… И сколько клиент внес денег?