Между тем, мне кажется, что многие люди заводят детей только для того, чтобы завести детей, не задумываясь о чём-то большем… Как будто по инерции, на протяжении веков. А с другой стороны, у нас есть аборт – плод самого жалкого индивидуализма. Это акт, который я всегда считал чудовищным, когда убивают чистую невинность во имя знаменитого феминистского девиза: «Моё тело – моё дело». Лозунг, позволяющий освободить себя от убийства с чистой совестью. Мне ясно, что общество, которое отменяет смертную казнь для серийных убийц и допускает её для плодов, является глубоко больным обществом. И лично я долгое время боялся стать отцом не из-за эгоизма, а из-за опасного будущего для моих детей, особенно в Европе. Правда, должен признаться, когда я познакомился с тобой, я начал верить в нечто превосходящее и невероятно красивое, в то, что называется судьбой. И эта вера говорит мне: «Искусственный и фальшивый мир, который нам обещают, не сможет длиться слишком долго, ведь он постоянно сталкивается с естественным порядком, который по определению является единственно истинным. Поэтому они уже проиграли!» Задача всех, кто ещё способен чувствовать прекрасное, продолжать создавать жизнь вокруг этих вечных ценностей, благодаря которым наши души сияют, чтобы в мире ещё была возможной искренняя детская улыбка. У наших детей ещё может быть прекрасное будущее, когда человечество выйдет на этот роскошный путь…
Колан дё Гриё
Éclats de réflexion №5 (размышления Аврелии)
У Даниила Хармса в произведении «Реабилитация» представлен герой, которому совершенно чуждо чувство реальности. Так, с нечеловеческой жестокостью убив несколько человек и одно животное, он спокойно объясняет мотивы своих преступлений, уверенный в абсолютной их обоснованности и собственной невиновности. При этом у него нет и тени ужаса от только что сотворимых им зверств. Как будто он полностью лишён чувствительности к происходящему вокруг и не понимает, что производимые им действия носят необратимый характер. Герой не принимает никакой ответственности за реальность, что, однако, не мешает ему действовать. Наоборот, его действиям присуща уверенность, которой редко похвастаются те, кто очень остро чувствует реальность и пребывает в долгих размышлениях прежде, чем совершить какой бы то ни было поступок в отношении других. На такое разнополярное восприятие жизни огромное влияние оказывают идеалы (или их отсутствие, как в случае с героем Хармса). Так, крайняя чувствительность идеалистов к реальности связана с чувством стыда, которое рождается от осознания ими собственного несовершенства в реальном мире на фоне идеала, это же является и причиной крайней скованности и нерешительности в поступках. Те же, кого идеалы не обременяют, всегда действуют напористо, останавливаемые только решительным контрдействием. То есть лишь внешнее подавление способно остановить их от череды аморальных или жестоких поступков, потому что у них нет внутреннего ограничителя. В контексте вывода о самоограничении как о сущностном стержне естественного образа человека, это значит, что только идеалисты имеют к нему отношение. Людей же, которые лишены идеалов, нужно сдерживать, подобно животным, чтобы они вели себя по-человечески. Примечательно, что в современном мире борьба со стыдом стала одной из главных забот человека. Ведь именно он зачастую останавливает на пути к реализации своих желаний. И, наверное, эту борьбу каждому человеку действительно необходимо однажды провести, чтобы не остаться на всю жизнь ослеплённым светом идеалов, а научиться действовать и воплощать их в жизнь. Вот только прежде нужно быть способным их видеть…
Письмо шестое (последнее)
О, женщины! Я никогда вас не пойму, вы для меня слишком сильны… Особенно, когда обладаете превосходным интеллектом, который вам нравится использовать, чтобы проверять мужчин по своему желанию и дёргать их за вечную слабость. Должен сказать, ты самым чудесным образом воспользовалась «моей слабостью», в которой я имел неосторожность недавно тебе признаться.