Подведём итог: ты задаёшь мне этот вопрос о Мулен Руж и твоей «лукавой улыбке», на который я отвечаю со всей искренностью, вложив в него ещё раз своё сердце. Мой ответ, кажется, трогает тебя, но при этом, как будто чего-то не дополучив, ты возвращаешься ко мне, посылая ту провокационную фотографию и невинно спрашивая, что бы случилось, если бы я увидел тебя в этом наряде? Не обладая гибкостью в подобных вещах, я признался, что из меня плохой рисовальщик на такие сюжеты. Однако ты повторила свою просьбу, после чего поспешила завершить разговор. Я тогда подумал, что ты разочарована или устала от моих ответов. Не имея возможности быть мужчиной физически рядом с тобой, я почувствовал, что должен как-то иначе проявить свою мужественность. Но теперь я понимаю, что это было совершенно идиотским решением. Однако тот факт, что я не могу читать твои мысли, заставил меня попробовать что-то, чего нет в моём характере. Хотя, знаешь, теперь у меня сложилось впечатление, что, если бы я остался ханжой в своих ответах, ты бы пошла всё дальше и дальше в провокациях, с совершенным знанием тех сильных чувств, которые я к тебе испытываю. Крещендо, возможно, до той поры, пока я не сошёл бы с рельс в гораздо более отвратительном виде, чем написание этого глупого сонета.
Но, на самом деле, моя первая ошибка не в этой анекдотической фантазии, а в том, что я слишком быстро признался тебе в своих чувствах в тот последний вечер. Правда, я уже делал несколько более тонкие признания, когда не так давно ты попросила меня описать «женщину моей мечты». Мне нужно было тогда на этом остановиться. Ведь, как только тебе стала ясна картина всех моих чувств, баланс сил стал слишком неравным: ты знала о моих чувствах всё, я о твоих – ничего. Вот почему и последовала серия экспериментов с твоей стороны: ты, безусловно, хотела проверить искренность моего признания. Конечно, я мог бы тогда возмутиться и сказать, что ты расставила сети для друга, каковым я всё это время для тебя был. Но это было бы совершенно наивным, потому что ты нацелилась на влюблённого по уши мужчину, а не на своего друга. Да и понял я твои скрытые намерения уже слишком поздно. Слишком слепой и слишком мужчина!
Знаю, что формулируя этот наивный и полный эмоций ответ (у меня создаётся впечатление, что я открываю для себя женщин), я уже никогда не смогу надеяться на то, что когда-то стану «сильным мужчиной» в твоих глазах. Но, если я не отвечу, будет ещё хуже. Так что я в любом случае «слабак»! Ещё одна ловушка, от которой я не нашёл возможности увернуться и о которой должен был подумать задолго до этого…
По правде говоря, я думаю, что единственный способ снова стать сильным – это уехать навсегда, попытаться подумать о чём-нибудь другом, подальше от всего этого. Забыть о любви и сожалениях, если такое возможно! И это, наверное, то, что я бы сказал тебе, если бы был по-настоящему «сильным мужчиной»: «Спасибо за ежедневное счастье, которое ты мне дарила, за эти восхитительные воспоминания, которые я буду хранить вечно. За эту исключительную (и коварную) женщину, с которой меня, закоренелого мизантропа, столкнула судьба, когда я был совершенно бесчувственным к новым человеческим встречам. И ведь какой бы мужчина мог устоять против той трогательной деликатности и многочисленных женских прелестей, с которыми ты появилась в моей жизни? Но как будто этого было недостаточно, я оказался настолько удачлив, что познакомился с твоими книгами, благодаря которым узнал, что ты – женщина исключительного ума и силы души. Твоя способность сохранять лучшее в каждом моменте, даже когда он худший в жизни, не испытывать обиды и негодования, а удивительно объективно анализировать вещи – поразила меня в самое сердце. Может быть, ещё и потому, что это именно то, чего сегодня так сильно не хватает человечеству, не хватает европейцам: принимать жизнь и судьбу такой, какая она есть, не пытаясь обойти, становясь от соприкосновения с ней мудрее, а не злее. К сожалению, в наши дни на это мало, кто способен. Вот отчего я бесконечно восхитился твоей силой, прочтя книги. И с тех пор моя любовь лишь неизменно росла… Но было бы неправильно взять и просто навязать тебе свои чувства, это было бы слишком эгоистично, поэтому я должен уйти… Да хранит тебя Бог! Прощай, дорогая Аврелия!»
Но так как я ещё слишком слаб, я просто говорю: «Скоро увидимся… Приятных выходных. Здесь красиво, солнечно. Я иду прогуляться по дюнам… Береги себя!»
Колан дё Гриё