- Но Гавар-то этого не знает… - с отсутствующим видом пробормотал студент.
- Погоди, волшебник, - наморщил лоб шевалье, складывая, вычитая, деля и умножая в уме превращения, переодевания и переименования незадачливых сообщников. – Если Гавар не знает, что он – это не ты… то получается… что на самом деле ему нужен не царе… прин… Агаф…
- Лесли, - сухо подсказала Грета.
- Да, точно, - благодарно кивнул Люсьен и договорил: - …и не ее сиятельство… а ты?
- Получается… - скривил губы в деревянной усмешке маг.
- Потому что ты – настоящий внук царя Костея? Или потому что волшебник?
- Волшебников в стране много, причем самой разной квалификации… не хочу никого обидеть… но я не слышала, чтобы хоть кого-нибудь из них похищали таким экзотическим способом, - задумчиво покачала головой тетушка Жаклин.
Агафон нахмурился, перебирая в уме возможные варианты, медленно угукнул, и снова погрузился в странное сосредоточенное молчание.
- И… что теперь делать?.. – комкая в грязных тонких пальцах обрывки кружева с корсажа, растерянно оглядела спутников де Туазо.
- Ответ на это вопрос был ясен с того момента, как уведун уволок самозванца, тетушка, - брезгливо поджав губы, проговорила принцесса. – Если Гавар взял его и не тронул нас, это значит, что он нас отпускает. И поэтому надо всего лишь дождаться ночи, когда эти мерзкие твари вылетят наружу, дойти до ямы, через которую мы попали сюда, снова подождать – на этот раз наступления утра, и отправиться домой. Мы прорвемся – ведь с нами будут рыцарь и маг. Какой бы он ни был… но если он захочет хотя бы частично загладить свою вину… он постарается.
- Прошу прощения, ваше высочество, но я не согласен.
При первых словах плана Изабеллы студент поднял голову и сосредоточенно нахмурился.
При последних – болезненно скривился, словно выслушивая смертный приговор, потупил взгляд и тяжело поднялся, бережно придерживая пострадавшую руку здоровой.
- Тебе слова не давали, - неприязненно уставилась не него принцесса.
- Хорошо, - пожал плечами чародей. – Если не давали – уйду молча.
- Куда? – растерялась герцогиня.
- К Гавару.
- Глупая шутка! – фыркнула дочь короля.
- Ты хочешь с ним сразиться? – благоговейно прошептала Грета.
- С Гаваром? – не понял де Шене.
- Ты?! – расхохоталась Изабелла.
- Ты это серьезно говоришь?.. – округлились глаза герцогини.
- Я что – похож на идиота, который хочет получить билет на тот свет из рук самого Гавара?! – покрасневший и разозленный беспочвенными подозрениями, раздраженно рявкнул Агафон, и поток вопросов испуганно иссяк, уступив место безмолвному недоумению.
- Нет, я не хочу с ним сражаться… - смущенный произведенным эффектом, сконфуженно поморщился школяр. – Абсолютно.. И сделаю всё, чтобы обойтись без этого… и даже без того, чтобы увидеть этого Гавара… Но если придется… если он не отпустит Леса…
- Это… очень отважный и мужественный поступок, - уважительно покачала головой тетушка Жаклин.
- Ха! Отважный! – с легким презрением усмехнулась Грета, отбрасывая с лица спутанный каштановые волосы, и уверенно заявила: - Он собрался идти за Лесли только потому, что он – его фей, и отвага тут ни при чем! Он просто по-другому не может! Они так устроены!
Агафон, словно натолкнувшись на незримую стену, замер вдруг потерянно, точно прислушиваясь к чему-то внутри себя и не находя, и смутное недоумение отразилось на его исцарапанной чумазой физиономии.
- Но я… не чувствую связи между нами… теперь… Может, это магия уведуна ее прервала?.. Или Гавара?..
- Если бы это и впрямь был всего лишь зов палочки, - задумчиво разглядывая растерянного студента, проговорил Люсьен, - думаю, наш добрый фей, розовея и трепыхая крыльями, уже разбирал бы кладку, чтобы бежать в замок.
- Боюсь, что да, - усмехнулся тонкому наблюдению волшебник. – Но я об этом не подумал как-то даже… Просто… когда Гавар разберется, что Лесли – это не я…
- Он отдаст его своим бугням, а уж они… - с далеко не тайным злорадством предположила принцесса, но тут же осеклась под холодными взглядами спутников.
- Изабелла! – возмущенно проговорила герцогиня де Туазо.
- Но тетушка! Он же этого заслуживает! – жарко встала на свою защиту племянница. – Оба они! И крестьянка тоже! Потому что знала всё, и не доложила! Подхихикивала за моей спиной, да?! Они изменники короны, все трое! И их все равно повесят сразу же…
- А я в наивности своей полагал, что власть судить и миловать в нашем государстве принадлежит пока королю, а не вздорной избалованной девочке, узурпатору-колдуну или его зверям, - зеленые, как кусочки моря, глаза шевалье превратились в лед.
И встретились со сталью взгляда принцессы.
- Ах, так значит, я уже для тебя не «ваше высочество, соизвольте, прикажите, соблаговолите», а вздорная дура? – опасно сузились карие глаза королевской дочери.
- Я этого не говорил и сказать не мог никогда, ваше высочество, - не дрогнув ни единым мускулом, почтительно склонил голову де Шене.
Но Изабелла его словно не слышала.
- Вот ты и показал свою истинную сущность, болотный дворянин! Ах, мы озабочены моим благополучием! Ах, этот коварный злой колдун-дровосек! Ах, она не переживет этой ночи! Ты считаешь меня ничтожной изнеженной пустышкой, безмозглой и бессердечной, и всё же пробрался вчера шпионить за мной, изображая заботу и благородство! Или не за мной? За своей ускользнувшей короной? Ну, чего ты молчишь?! Трусишь?! Потому что я – дочь короля, а кто ты?!
Лицо де Шене дрогнуло и напряглось, словно от внезапной невыносимой боли, он отступил на шаг – губы сжаты в белые ниточки, ноздри раздуты, желваки на скулах заходили и замерли… Но через несколько секунд он совладал с обуревавшими его эмоциями, ровно выдохнул и проговорил спокойно и тихо, будто на вечерней прогулке по саду:
- Ваше высочество очень часто напоминает мне боевой топор: всегда наготове к сражению, и всегда одиноки.
- Одинока?! У меня есть отец и родные! Придворные! Подданные! – возмущенно воскликнула Изабелла, замолкла на секунду, и с отвращением добавила: – И, подумать только… сравнить меня с топором… Если бы ты был поэтом, я бы всё-таки приказала скормить тебя бугням.
- Как хорошо, что я – воин, - скривились губы де Шене, и он продолжил, серьезно и строго: - Одиночество в толпе – тоже одиночество, ваше высочество. Очень жаль, что вы никогда никого не любили, и у вас не было друзей.
- У королей не бывает друзей – только враги и союзники, – угрюмо сообщила принцесса.
- У всех бывают друзья, ваше высочество, - почтительно возразил шевалье. – Но дружбу, как и корону, нужно заслужить. Нельзя унижать человека и ждать, что он будет твой на века. Чтобы получать, надо отдавать. Отдавать то, что вам дорого. Что бы вы хотели получить сами. Заботу. Внимание. Участие. Поддержку. Сострадание. Улыбку. А что отдаете вы тем, кто рядом с вами? Тем, от кого вы ожидаете дружбы или любви?
- Дружбы нет! И любви тоже! – мрачно огрызнулась принцесса. – Это всё ложь и лицемерие! Поиск выгоды и преимуществ! Сладкие слова в лицо и интриги за спиной! При дворе друзей используют, а потом бросают ради новых, более престижных и нужных!
- Вы так в этом уверены только потому, что у вашего высочества никогда не было настоящих друзей, - печально качнул головой рыцарь. – Наверное, вы глубоко несчастный человек.
- Несчастный?.. Несчастный?.. Я?.. – не ожидая такого вывода, слегка растерянно моргнула Изабелла, словно при неожиданном маневре казавшегося предсказуемым противника, вспыхнула возмущенно, хотела было ответить что-то резкое и язвительное, но вдруг взгляд ее смягчился, и что-то похожее на тепло мелькнуло в разъяренных еще несколько секунд назад карих глазах.
- Нет… Я знаю, что такое настоящая дружба… Я могу казаться тебе чудовищем, шевалье… вроде бугня… или рукоеда… или самого Гавара… - медленно и с расстановкой проговорила она, словно считывая слова с далекой, размытой дождями афиши, - и ты не поверишь, наверное… хотя мне на это… всё равно… Но у меня был один друг… когда-то… давно… очень…