Ее Леший.
И которую не нашел.
Нет, что за чушь, конечно, она может в любой момент сорвать свою личину, отбросить, показать всем, какая она на самом деле!
Вот сейчас она подойдет к нему, возьмет за руку и скажет… скажет… скажет…
А он скажет…
А что скажет он?
А вдруг он ответит, что слишком поздно? Что всё прошло? Что он пошутил? Что ничем не отличается от прочих охотников за престолом? Вдруг он усмехнется, изречет колкость, выговорит что-нибудь обидно-вежливое и холодно отвернется? Как сейчас?.. И тогда она…
Что тогда сказать – и сделать ей?..
Ответ прыгнул на язык с пугающей готовностью.
Защищаться. Нападать. Бить. Разить.
А если кто-то из остальных произнесет хоть слово на эту тему?
Решение пришло еще скорее.
Унижать. Издеваться. Высмеивать. Сделать больно. Добить. Растоптать.
Боже всемогущий… Боже милостивый… Мамочка!..
Кем я стала…
Какой я стала…
Но когда?..
Но как же я?..
Но…
Но что мне делать?
ЧТО МНЕ ТЕПЕРЬ С СОБОЙ ТАКОЙ ДЕЛАТЬ?!..
ЧТО?!..
Решение проблемы пришло на ум будто из ниоткуда, словно дуновение ветерка в полуденную жару, и на душе, почувствовавшей единственно верный выход, сразу стало спокойно и светло.
Конечно, я сделаю это…
- Белочка, ну где же ты? – удивленно оглянулась тетушка Жаки, и принцесса, очнувшись от полузабытья, остервенело тряхнула головой и поспешила к пристани, где военный совет шел – без нее! – полным ходом.
- …Нет, так не пойдет, - хмуро, но решительно втолковывал Агафон собравшимся вокруг него спутникам. – Обвал, который провал, раскапывать не станем, потому что по поверхности для нас путь теперь закрыт. Других ходов-выходов тут нет…
При этих словах все посмотрели в сторону Греты – очевидно, как крупнейшего эксперта экспедиции по поиску и нахождению не замеченных остальными дверей.
Та моргнула сконфуженно и неуверенно пожала плечами: я не видела.
- Я же говорю! – поддержанный общепризнанным авторитетом, продолжил Агафон. – Значит, остается озеро. На другом его берегу – под з амком – должна быть такая же пристань, или что-то вроде этого.
- Почему? – не понял специалист по потерянным дверям.
- Потому что иначе какой смысл во всем этом сооружении? – обвел он широким жестом тоннель, озаренный розовым светом неугасимого пока костра. – Если оно ведет из ниоткуда в никуда?
- Это ты так думаешь, - скептически прищурилась крестьянка.
- Подземный ход призван стать последним путем спасения обитателей замка в случае проигранной осады, или способом скрытного подвоза припасов и оружия, - поддержал студента шевалье. – И если других ходов, ведущих к замку, тут нет, то значит, озеро и есть часть этого потайного хода.
Такой аргумент убедил всех.
Но не во всём.
- И на чем мы поплывем до замка? На тебе? – ехидно поинтересовалась Изабелла у чародея, и отчего-то смутилась, будто сказала не то, что хотела.
Не обращая внимания на принцессины эмоции, студиозус поморщился, так как именно здесь в основании стройной конструкции его плана лежал надувной камень.
- Я… предлагаю поплыть… ну… хоть на чем-нибудь… - промямлил он, разглядывая неподвижные темные воды с видом первоклассника, оделенного на годовой лабораторной работе по природоведению синхрофазотроном.
На всякий случай маг оглянулся по сторонам – вдруг со времени последнего подобного осмотра местности полминуты назад где-нибудь чудесным образом появилась лодка, или плот, или хотя бы материалы для их изготовления, желательно вместе с артелью мастеров…
Но нет.
Чудеса в подземелье без его прямого участия происходить не спешили.
Школяр вздохнул и продолжил, так как никто предлагать альтернативных способов передвижения по воде не торопился:
- Например, на том, что я… сотворю…
- А, может, лучше по земле? – в нехорошем предчувствии поежилась герцогиня.
- Но там ведь бугни, гугни, рукоеды, жаборонки и прочая тварь!
- Вот тетушка Жаки и имела в виду, что там безопаснее, - с невинным видом проговорила принцесса.
- Спасибо, - скорбно ответствовал Агафон, воплощение великомученического долготерпения на Белом Свете.
- Всегда пожалуйста, - премило улыбнулась Изабелла – и прикусила губу, отчего-то покраснев.
- Ну, так что ты предлагаешь конкретно, маг? – отсекая препирательства, серьезно перешел к делу де Шене.
- Ладью? Шлюпку? Гичку? – перечислил студент первые пришедшие на ум средства водоплавания, способные вместить шесть человек, вытянул перед собой левую руку с палочкой и сосредоточился.
- Шлюпку для крестника Лесли… - пробормотал он, добавил слова заклинания, сотворил нужные пассы[86]…
Розовые валенки подпрыгнули от радости: на пристани, рядом с ошарашенным школяром, из ниоткуда материализовались тапочки пятидесятого размера.
- Ч-что… это?.. – недоверчиво разглядывая два весьма отдаленно похожих на плавсредства предмета, наклонилась тетушка Жаклин.
- Ш-шлёпки? – нерешительно предположила Грета, изучая две каучуковые подошвы, запутавшиеся в полудюжине разноцветных матерчатых ремешков.
- Шлёпки?.. Шлёпки? Шлёпки?!.. – возмущенно возопил маг. – Но я заказывал шлюпку!Одну штуку!
- Может, ты не достаточно четко выговорил это слово? – с видом «а чего от тебя еще следовало ожидать», предположила принцесса.
- И заклинание, по-вашему, я тоже перепутал? – оскорбленно надулся студент.
- Как будто тебе есть в этом необходимость… - пробормотала ее высочество, вспомнила вдруг о чем-то, закусила губу, метнула странный взгляд в сторону Люсьена – но тот не заметил.
- Ничего, маг, попытайся еще, с чем-нибудь, не требующим выдающейся дикции, - примирительно предложил он. – Вот, первое судно, которое ты назвал… Лукоморское, вроде? Или лесогорское?
- Ладья? – не столько припомнил, сколько разгадал загадку чародей.
Де Шене успокоенно кивнул: пожалуй, даже его премудрию было не под силу переврать такие простые пять букв.
И был абсолютно прав.
Потому что через три минуты группа всё никак не состоящихся покорителей водных просторов уже взирала на деревянную цилиндрическую фигурку размером с бобину для ниток, весьма детально изображающую шантоньскую крепостную башню.
- Тонкая работа… - только и нашлось слов у шевалье.
- Попытайся еще! – не давая школяру погрузиться в глубины самобичевания, торопливо потребовала крестьянка.
- Мне всегда хотелось иметь оригинальный шахматный набор, - с готовностью поддержала ее принцесса, и снова впилась зубами в нижнюю губу, будто та провинилась перед ней в чем-то жестоко.
Студент одарил королевскую дочку убийственным взглядом, но за отсутствием иных вариантов стиснул зубы, прикусывая рвущиеся на волю ответные слова, и предпринял еще одну попытку, и еще, и еще...
Новые старания школяра принесли им детскую распашонку, кику, отчего-то одеяло, экзотическую девицу фривольного поведения, проворно ухватившую ладью и растаявшую с ней в воздухе, стайку плотвичек, которую пришлось экстренно сбрасывать в воду, чтобы не задохнулись, кучку разноцветных тряпочек всевозможных размеров…
На неизвестном доселе науке Белого Света ящере плоскодонте Агафон сдался. Розовокожая скотина размером с корову, прической престарелой фрейлины и пастью бегемота улыбнулась шарахнувшейся в стороны аудитории во все сто тридцать два плоских зуба, тремя передними ластами забросила в рот-чемодан накопившееся на пристани добро, нырнула и растаяла в черной воде подобно рафинаду.
Его премудрие нервно отер пот со лба и навалился плечом на стену.
- К-карета была в сто раз п-проще… - выдавил, заикаясь, он, не глядя на застывших в вопросительном ожидании спутников.
- Может, это потому, что ты держишь палочку левой рукой? – предположила Грета.
- Такое впечатление, что она надо мной издевается! - прорычал чародей.
- Я над тобой не издеваюсь! – возмущенно распахнула очи девушка.
- Да не ты… - волшебник торопливо отмахнулся от обвинения. – Палочка, я имею в виду… ее магия…
- Может, это потому, что твой крестник далеко от тебя? - пришло на ум герцогине.
Агафон неуверенно пожал плечами.
- По идее, расстояние не должно быть препятствием для настоящей феи… если только... если только…
«Ну, тебе, как настоящей фее, конечно, виднее», - открыла было рот, чтобы подколоть горе-чародея принцесса, но на этот раз вовремя поймала себя, и плотно стиснула так и зудящие выпустить язвительную шутку губы.
- А может быть причиной неудач то, что ты… отрекся от своего фейства? – чуть подумав, вместо этого неспешно проговорила она.
- Это? Причиной? - словно оглушенный связкой подушек из-за угла, посмотрел Агафон на ее высочество жалким недоумевающим взором.
- Да, маг, – нахмурился в размышлении шевалье. – Может, в этом и есть проблема?
- Но… Как раз тогда, когда ее сила нужна Лесу больше всего... - растерянно прошептал чародей. – Это нечестно! Ведь это был односторонний процесс! Я от него отказался, а он-то от меня – нет! И, кроме того… для отречения существует определенный ритуал… Не может быть, чтобы она… только потому, что я…
- Ты о чем? – обеспокоенно нахмурилась и заглянула ему в лицо дочка бондаря.
- Я… - его премудрие жалобно поднял брови и обвел страдальчески озабоченно окруживших его спутников. – Я… выбросил палочку… и отказался от фейства при свидетелях… и поэтому… теперь, когда они пропали… я понял, что они были… хоть раньше я и не чувствовал ничего…
- Что было? Чего не чувствовал? Кто пропал? – не понимая ни слова, переспросила принцесса. – Свидетели?
- Связи. С палочкой. И с Лесли, - подавленно объяснил Агафон.
- При каких свидетелях? – быстро смекнув, изобразила удивление Грета, многозначительно глядя при этом на волшебную палочку. – Я так, например, ничего не слышала и не видела!
- И я!
- И я не слышала!
- А слова дровосека о том, чтобы ты ему голову больше не морочил, за отказ от крестного могли ей посчитаться? – не вписался в нестройный, но дружный хор лжесвидетелей де Шене.
- Не представляю даже… - понуро дернул плечом студент. – Кто его знает, как эта магия работает…
- Ты? – не удержалась от колкости принцесса.
Агафон скривился и развел руками.
Возразить было нечего.
- А, может, ты без палочки что-нибудь плавающее наколдовать сможешь, маг? – посетило озарение герцогиню, но студиозус снова поспешил разочаровать ее и всех остальных:
- Без палочки я ноль…
- Но, погодите… молодые люди… что-то я ничего не понимаю, - недовольно поджала губы тетушка Жаклин. – Ведь наш волшебник только что насотворял кучу разных вещей. Значит, магия палочки все еще действует!
- Ну, действует… - согласился кисло школяр. – А что толку-то? Ведь теперь она не палочка феи, а сама по себе палочка…
- И в чем разница? – недоуменно уточнил рыцарь.
- В том, - с душераздирающим вздохом сообщил чародей, - что если о функционировании палочки феи я имел хоть какое-то представление…
- А, по-моему, разницы нет никакой, - задумчиво проговорила Грета, заслуживая себе звание эксперта в еще одной области знаний. – Во всех сказках и историях говорится, что волшебные палочки существуют для того, чтобы творить добро, вершить справедливость, помогать людям…
- …переправиться через озеро, - договорила принцесса.
- Ну, так ведь не помогает ведь!!! – неожиданно[87] и яростно набросился на ее высочество затравленный, отчаявшийся студент.
- Да как ты посмел!!!.. – вскинулась было в ответ Изабелла, но внезапно взяла себя в руки и тихо, с достоинством произнесла: - Не повышай на меня, пожалуйста, голос, маг. Во-первых, это невежливо. А во-вторых, я не думаю, что заслужила такое обращение. Сейчас.
Если бы в это мгновение у пристани явилась и закачалась на волнах галера с полной командой, вряд ли ее заметил бы хоть кто-нибудь: все взгляды, недоверчивые, изумленные, вопросительные были прикованы только к принцессе.
А та, словно не видя и не понимая внезапного внимания спутников, с выражением спокойствия и задумчивости на покрытом разводами недосмытой грязи лице, продолжала говорить:
- У меня создалось такое впечатление, что мы просто плохо ее убеждаем в том, что нам нужна помощь…