- На кухню?! – возмущенный голос принцессы заглушил даже радостное урчание бугней. – Но они… ты не можешь это сделать!..
- Почему? – сухо поинтересовался Гавар.
- Потому что… потому что… - Изабелла остановиться на полуслове, лихорадочно отыскивая причину, достаточно убедительную для колдуна, и ухватилась за первое, что пришло в голову. – Потому что они тоже – родственники моего отца!
- Они?! – глаза мага сделали попытку покинуть орбиты и упасть на землю.
- Да! – уже уверенней возгласила принцесса: врать так врать. – Погляди внимательно на эту девушку! Видишь, у нее почти такой же цвет волос, как у меня? И форма лица? И… мочки ушей?
- У половины женщин Шантони форма волос, мочки лица и цвет ушей… или как ты там выразилась… точно такая же! – раздраженно рявкнул колдун.
- Но это не значит, что они мне сестры! – пылко возразила принцесса.
- Сестры?.. – изумление Гавара могло посоперничать лишь с ошеломлением новой родственницы ее высочества.
- Да, сестры! – энергично закивала дочь короля. – Однажды мой отец проезжал по деревне, и у сарая увидел девушку… по имени Эмма… и они до утра гуляли по лесу, собирали землянику… а через девять месяцев… когда он снова проезжал по той деревне… узнал, что у него родилась дочь!
- Кхм… - озадаченно поджал губы колдун, еще раз оглядел вытянувшуюся физиономию Греты, что делало ее больше похожей на него, чем на Луи Второго, не говоря уже о его дочери, и раздраженно махнул рукой, отгоняя от нее своих слуг.
Грррк кисло пожал плечами, протянул руки к Люсьену…
- Нет, брата тоже не дам!!! – вскрикнула Изабелла.
- Брата?.. – маленькие злобные глазки Гавара снова забегали с лица на лицо, отыскивая, как на загадочной картинке в детской книжке, десять различий между напряженно кусающим губы дворянином и принцессой.
И в первые же секунды находя раз в пять больше.
Но ее вдохновенное высочество такая ерунда, как отсутствие какого-то дурацкого сходства, не остановила.
- Однажды мой отец проезжал по деревне… другой! – не дожидаясь вопросов, быстро заговорила она, - и у забора увидел девушку… по имени Марта! И они до утра гуляли по полю, собирали… э-э-э… картошку, а через девять месяцев, когда он снова проезжал по той деревне, он узнал, что у него родился сын!
- И вот этот олух – сын нашего короля?.. – недоверчиво нахмурился маг.
«Да, конечно!» принцессы и «Семирук ему сын» встревоженного ускользающим обедом повара прозвучали одновременно.
Гавар скривился подозрительно, сощурился, точно пытался насквозь пробуравить взором шевалье, но тот внешне оставался невозмутим и безучастен[105].
Прорычав под нос что-то неразборчивое в адрес непотребного поведения монарха, маг перевел взгляд на кулинара и бросил отрывисто, тыкая пальцем в Агафона:
- Забирай этого. На раз хватит.
- Но… - возмущенно начала было принцесса.
- Или это еще один сын короля? – ехидно оскалил желтые зубы колдун.
Глаза Изабеллы беспомощно-растерянно метнулись на студента, потом на колдуна, и снова на Агафона…
- Нет… он точно не сын короля… – сипло проговорила вдруг тетушка. – Он… мой сын!
- Ваш?!
Подумать только, минуту назад он считал, что больше удивить его уже нельзя.
- Д-да, мой! - быстро заговорила, сбиваясь и заикаясь, герцогиня. – Однажды… я… проезжала по деревне… третьей… и у колодца… увидела де… парня… по имени Марта… то есть… Мартын… и мы… пошли с ним гулять на речку… потом в поле… потом в лес… потом на луг… потом на болото… потом на холм… потом в низину… потом на заводь… потом по оврагам… после – в пойму… и снова в поле… а через девять месяцев…
- Вы вернулись? – раздраженно предположил колдун.
- Д-да… то есть, н-нет… - пристукивая от страха и волнения зубами, выдавила де Туазо, - то есть, я хочу с-сказать… что через девять м-месяцев… когда я снова проезжала по той д-деревне… я узнала… что у меня родился… с-сын…
- Что?!.. – яростно перекосилась физиономия Гавара. – Вы меня что, за идиота принимаете?!
- Д-да… то есть, н-нет… - испуганно прошептала тетушка Жаки, чувствуя, что сказала что-то не то, но в растерянности и ужасе будучи не в силах сообразить, что именно.
- Гдддр!!! – проревел колдун.
Повар, чуя благоприятную перемену настроения хозяина, оживленно встрепенулся и с готовностью вытянул шею.
- Забирай всех троих к семируку драному, и чтоб глаза мои их больше не видели!
- Не увидеть, - поспешил он успокоить мага.
- Нет!!! – донесся отчаянный крик из ниши за спинами незваных гостей. – Нет!!! Отпустите меня, вы, уроды зеленые!!! Он не простой!!! Берите меня!!! Он – настоящий внук Косте…
Смачный удар заставил оборваться неистовый крик, и пленники едва не вывернули шеи, пытаясь увидеть, что произошло.
Все, кроме Агафона.
Он вспыхнул вдруг, побледнел и снова покраснел, точно час просидел в парильне. Глаза его вытаращились, моргнули ошарашенно, и странная улыбка успела скользнуть по искусанным губам, прежде чем студент согнал ее прочь.
- Лесли, Лесли!!! – закричала пронзительно Грета, изворачиваясь в тисках магии, точно бугень ударил ее, а не дровосека. – Лесли!!!..
- Чего опять - «Лесли»?! Что я сделаю-то, дура?! – неожиданно проорал в ответ Агафон. – Я вишу тут же, как цветок в проруби, и не могу ничего!!! И незачем так вопить!!!
Глаза их встретились, и крестьянка, изумленно прошептав по инерции «Лес…ли…», замолкла – только слезы бежали по щекам горячими ручейками и никак не могли остановиться.
- Что он сказал? – колдун метнул злобный взгляд на ударившего пленника бугня и требовательно уставился на школяра. – Что он имел в виду?
- Мой друг… царевич Агафон… - опустил глаза студент точно в сильном сомнении и волнении, - дураком был… дураком и помрет… Он думает… что самопожертвование – это именно то, чем все благородные занимаются каждый день по нескольку раз… Но я… хоть и из простой семьи… тоже кой-чего понимаю в благородстве… и не могу принять от него эту жертву… напрасную…
- Почему напрасную? – подозрительно зыркнул маг.
- Потому что когда ты снова дотянешься до царя Костея… и он не узнает своего внука… а настоящий уже будет съеден…
Агафон усмехнулся кисло, разглядывая свои босые ноги, расставшиеся с сапогами еще в подводной пещере.
- Знаешь… мне кажется… почему-то… что мне бы тогда захотелось, чтобы меня к этому времени уже сожрали.
- Сообразительный мальчик, - скривились в улыбке, похожей на оскал, губы Гавара.
Он обернулся к бугням и мотнул головой в сторону пленников, притихших в отчаянии, страхе, но еще больше – в недоумении от поведения Агафона:
- Забирайте. Поделите по справедливости.
- А мага как? – примерился к его премудрию Хвввр, ухватил поперек талии и перекинул через плечо, точно мешок.
- Каждому по ломтю! – одарил товарища хмурым взглядом Грррк, уже забросивший за спину Люсьена.
- Нести как? – бугень постучал костяшками пальцев себя по лбу. – Маг колдовать, бугень в семирук превращать!
- По башка дать – не колдовать, - принял единственно верное решение Гдддр и, прежде чем Гавар мог предложить что-нибудь иное, а сам виновник обсуждения – воспротивиться, размахнулся и въехал кулаком студенту в ухо.
Мир Агафона расцветился на долю секунды радужными искрами и погас.
Пришел в себя школяр от того, что совсем рядом кто-то тихо-тихо плакал.
Он моргнул осторожно, не открывая глаз. Скривился от моментально включившейся головной боли, точно кто-то вредный подстерегал его с дубиной над макушкой, поджидая, когда он очнется. Прислушался к звукам и иным ощущениям…
Ритмичный звук шагов гулко отдавался от голых стен. Иногда на темном фоне век вспыхивало, проплывало мимо и пропадало светлое пятно – не иначе, факелы или светильники. Что-то мощное и неподатливое, вроде удава, пережало его посредине туловища, придавив руки к телу. Ехал он ногами вперед на чем-то вроде толстого забора: ступни его болтались с противоположной стороны от головы, периодически стукаясь о что-то податливое. Его покачивало и тошнило. В висках играл народный ансамбль молотобойцев. Хотелось забыться снова…