Розовые валенки резво замыкали процессию.
Когда остатки человеколюбов остановились передохнуть, посчитать своих и оглядеться, то первое, что они увидели, дойдя до третьего пункта - стремительно удаляющиеся человеческие фигуры в нескольких сотнях метров от черной дыры в склоне низкого холма в конце долины.
Взревев, как обойденные шестиноги в брачный сезон, все пятеро бугней и полтора десятка их родичей, забыв про раздор, рванули за уносящимся прочь обедом.
И даже почти догнали.
Один за другим ныряли в спасительную тьму провала беглецы… и тут же катились кубарем по ступенькам, о существовании которых за полдня злоключений благополучно забылось. Но не успели первые пожелания в адрес всех, имеющих хоть какое-нибудь отношение к рытью этого хода, сорваться с губ свалившихся в кучу-малу людей, как озаренный солнцем проход заслонила массивная тень. По подземелью прокатилось удивленное гнусавое восклицание, мгновением позже подхваченное еще несколькими хриплыми голосами:
- Подземельный параход!
- Подземляной поход!
- Подземчатый подоход!
- Буги грить, подземка ход?..
- Чуваек подземь!
- Бугни вперед!
- Ней, гуги впередь!..
Приостановленные было организационным моментом людоеды дернулись, протискиваясь одновременно в ставший отчего-то узким проход…
Не раздумывая больше ни секунды, маг вскинул палочку на звук, но вместо так и не вспомненных заклинаний с губ его сорвался лишь отчаянный крик души: 'Да чтоб вы провалились!!!..'
Розовые искры брызнули ослепительным фейерверком, земля зарокотала, будто желудок оголодавшего великана, задрожала, заходила ходуном, швыряя на пол едва поднявшихся людей, и вдруг подпрыгнула, взметая под самый потолок шестерых беглецов вперемешку с тоннами камней, векового мусора и пыли.
А когда все утихло и спасатели, оглушенные и потерявшие всякое представление о том, где находятся, когда и зачем, продрали запорошенные сором глаза, то их ожидало два сюрприза - один средней паршивости, другой просто неприятный.
Первым была пропажа выхода наверх: где бы он ни был несколько минут назад, сейчас коридор подземелья был погружен до самого дальнего своего уголочка в невидимую, но всепроникающую пыль и кромешную тьму.
Вторым сюрпризом был запах.
Точнее, вонь.
Омерзительное амбре сырости, гнили, падали и еще чего-то неидентифицируемого, но не менее от этого отвратительного, наполняло теперь их ноздри, глотки и легкие, заставляя прикрывать носы и рты руками и натужно кашлять, словно была надежда хоть когда-нибудь исторгнуть из себя этот тошнотворный смрад.
А еще перед глазами его премудрия вдруг заплясали искры. И не простые светящиеся точки в абстрактном или конкретном пространстве, а качественные, крупные, ярко-желтые, и в таком количестве, что Агафон сперва решил, что мини-землетрясение приложило его головой обо что-то неподатливое гораздо сильнее, чем он думал. Но уже через несколько секунд школяр желал всем сердцем, чтобы то, что случилось с ним, и впрямь было простым[81] сотрясением, потому что странные овальные искры стремительно выросли в размерах и обрушились на него - вместе с прилагающимися в комплекте зубами и когтями.
Нечто зловонное и яростное ударило его в лоб, и щеки тут же вспыхнули острой болью - словно по ним мазнули зубцами раскаленной вилки.
- Кабуча!!!.. - взвыл студент, отмахиваясь что было мочи от ароматизированной напасти.
Он почувствовал, как ладонь его раненой руки шлепнула по чему-то податливому и лохматому, будто шерстяной помидор, и в тот же миг невидимые когти ли, зубы впились в кончики почти потерявших чувствительность пальцев.
Почти сразу же новый обладатель подарочного набора для любителей подземных променадов обрушился на плечи волшебника со своим амбре, когтями и клыками, и еще один - на макушку, и еще - на спину…
Судя по визгам и воплям, варьирующимся от испуганных до разъяренных, его товарищи по отряду столкнулись с таким же энергичным приемом неизвестных тварей[82].
Неизвестных?..
Но это же…
Да это же…
Кабуча!!!
Это же грабастики!!!..
Но откуда?.. Но почему?.. Но когда?.. Но…
Но что-то в школярском разуме, задыхаясь от страха и вони, и не зная, куда укрыться от сыплющихся на него, словно яблоки в грозу, тварей, истерично взвыло, что единственный правильный вопрос, на который нужно получить единственно правильный ответ - это 'Но как'.
'Но как их отогнать?!'
Но?..
Страницы зачитанного библиотечного фолианта, иллюстрированного раскрашенными литографиями, мелькнули перед мысленным взором стремительно разрываемого на порционные кусочки мага: грабастики, Веселый лес, темнота…
Огонь!!!
И тут же - тоскливо-неистовое: 'да откуда я вам тут огонь возьму?!'
Вопрос не мальчика, но мужа, ожидающего осеннюю переэкзаменовку по пиромагии…
Последняя надежда - палочка - прыгнула с земли в здоровую руку, едва голос крестника проорал взбешенно: 'Да сделай же ты что-нибудь, фей!!!', словно ожидала именно этого сигнала.
Облако серебристых искр разнеслось вокруг студиозуса несколькими взмахами радужных крыльев, а из кончика палочки выметнулась ревущая огненная струя и ударила туда, куда символ фейского ремесла и был направлен.
В потолок.
И тут же крики растерянности, ярости и боли сменились всеобщим выдохом изумления, ибо непроницаемая подземная тьма в мгновение ока озарилась интенсивно-розовым огнем, заставляя шарахнуться от жара и ослепительного света как грабастиков, так и людей.
Надо ли говорить, что языки пламени, страстные и гибкие, как все шатт-аль-шейхские танцовщицы вместе взятые, были направлены сверху вниз, а вся картина, скорее, наводила на мысль о прорвавшемся этажом выше трубопроводе огненной воды.
Маленькие, но кровожадные, а еще больше - духовитые монстры подземелья с резкими паническими криками устремились во мрак и были таковы, а их надкусанные, но не доеденные жертвы остались приходить в себя и подсчитывать раны у психоделического костра.
И едва возмущенный визг маленьких чудовищ стих, уши его премудрия резанул не менее возмущенный глас Изабеллы, потрясающей перед спутниками исполосованными руками как обвинительным приговором:
- И откуда эта гнусь… то есть, гадость… тут взялась, маг?!
Агафон вздохнул угрюмо, словно на экзамене ему выпал вопрос на засыпку, и кисло проговорил, глядя куда-то вбок:
- Откуда, откуда… Живут они здесь…
- Как - здесь? - не понял дровосек. - Ты же говорил, что они на деревьях гнезда вьют?..
- В дуплах! - обвиняюще уточнил Люсьен.
Его премудрие вспомнил замеченную ночью по пути сюда странную белую грязь, покрывающую пол подземного хода, норы в потолке, вонь, и втянул голову в плечи еще более пристыженно[83].
Если бы кое-то был занят не изображением из себя великого мага, а глазами смотрел и головой думал…
- Это другой вид на деревьях гнезда вьет, - тем не менее, защищая остатки реноме, хмуро буркнул студент.
- Который питаются травой и цветами? - невинно поинтересовалась Грета, промакивая изорванным рукавом кровь с расцарапанного лба.
- Профанам не понять всех тонкостей и различий! - прибег загнанный не только в подземелье, но и в угол школяр к последнему неубиваемому аргументу, гордо вскинул голову, и тут же ойкнул от резкой боли в разодранной сзади шее.
Крестьянка скептически хихикнула, осторожно тронула глубокие порезы на предплечье, и решительно направилась под уклон, туда, где отблескивала слабыми розовыми бликами черная вода подземного озера.
Зоологические дискуссии, конечно, великая вещь, но и раны промыть еще никому не мешало.
Остальные беглецы, то и дело опасливо оглядываясь - не гаснет ли костер - дружно двинулись за ней.
- А, по-моему… - всё еще дрожащим голосом проговорила герцогиня, разбирая на ходу растрепанную, как стог в грозу, прическу, - что бы юный волшебник ни говорил про этих монстров ранее… реальное место их обитания и привычки от этого бы не изменились.
- Изменилось бы место нашего обитания и привычки, тетушка! - жарко возразила принцесса.
- И куда бы оно изменилось? - насмешливо вопросила дочка бондаря. - Ваше высочество бежало бы по лесу, пока он не кончится? Да еще до самого Монплезира, поди? Да мы спасибо ему должны говорить, что он всё перепутал, а то бы я, к примеру, от бугней-гугней так прытко сюда не чесала!