Гладиатор ждал Немму, и она пришла. Разговор вышел коротким и скомканным. Девушка присела на краешек кровати, посмотрела на Керла, затем на стоящую на столике вазу с фруктами.
— Я вижу, тебе здесь неплохо живется.
— Не жалуюсь. — Керл сделал паузу. — Пока.
— Скоро состоится суд.
— Надеюсь, ты не передумала быть моим защитником?
— Немма покачала головой.
— Не получится. Меня отправляют на Посьерру.
Сердце Керла невольно сжалось.
— Почему?
— Они узнали о том, что я была у тебя перед боем, и о том, что я тебе говорила.
— Но откуда?
— Я сама им рассказала.
— Зачем?!
— Они все равно бы узнали. Кроме того, защитник на этом процессе — чистая формальность.
— Я знаю, — Керл положил руку на хрупкое плечо. — Просто мне было бы приятно видеть тебя рядом.
— Мне тоже, — сказала Немма и отвернулась. Какое–то время они сидели молча, Керл гладил рукою ее спину. Затем Немма повернула голову к гладиатору. Глаза ее были сухи. — Мне пора. Прощай.
— До свидания, — сказал Керл.
Она горько усмехнулась и, не говоря больше ни слова, ушла.
Новым защитником Керла был назначен — кто бы мог подумать! — Лайт Пазонс. Он вошел в камеру с широкой улыбкой на лице и с грудой упаковок ЛЛЛ в руках. Как ни в чем не бывало, Лайт осведомился:
— Насколько я помню — твое любимое?
Керл молчал, пристально разглядывая катанрянина. Лайт немного пополнел и походил на полностью довольного жизнью человека. Или, по крайней мере, желал походить. Бодро похохатывая, Лайт сообщил:
— Совет назначил меня твоим защитником на суде.
— Вот как! Я не знал, что ты записался в паци.
— Уже давно, Керл. Я стал пацифистом еще до нашей совместной поездки на Соммету. Помнишь ту славную заваруху на площади у Дворца Трех Добродетелей?
— Допустим.
— Это я стрелял в тебя, Керл. Этого хотел Пацифис.
Хотя гладиатор еще не слишком твердо стоял на ногах, у него возникло желание врезать Лайту по физиономии, скомкав застывшую на ней улыбку. Лайт догадался, о чем думает его бывший приятель.
— Это жизнь, Керл. Тогда мне приказали стрелять, и я стрелял, сейчас мне приказали защищать, и я защищаю.
— Полагаю, ты защищаешь точно так же, как и стреляешь.
Лайт широко улыбнулся.
— Я сделаю все, что в моих силах, — Катанрянин, не спеша, освободил упаковки с пивом от пластиковой сетки и бросил одну из них Керлу. — Хотя, по–видимому, в моих силах не слишком многое. Пей пиво!
— Иначе говоря, все уже решено.
— Как ты мог такое подумать! — с деланным возмущением воскликнул Лайт и выразительно показал глазами на стену, давая понять, что он волен говорить далеко не все. — Пацифистский суд справедлив. Но обстоятельства твоего дела таковы, что у тебя ничтожно мало шансов на оправдательный вердикт.
— Догадываюсь, — сказал Керл. — Меня уже просветили насчет того, какой приговор меня ожидает.
— Ну, не надо так мрачно, Керл. Думаю, если ты будешь вести себя разумно, суд учтет это.
— Что ты подразумеваешь под словом «разумно»?
Катанрянин оскалился.
— Всему свое время, Керл. Пей пока пиво. И ознакомься вот с этими документами. — Лайт извлек из плоского кожаного контейнера внушительную стопку листков. — Извини, мне не разрешили принести тебе электронный модус. Все прекрасно знают, какие чудеса ты можешь творить с помощью самых примитивных микросхем. Здесь перечислены все выдвинутые против тебя обвинения — числом двести шестьдесят три. Прочитай их на досуге.
— Я вытру ими задницу, — пообещал Керл.
— Как знаешь.
Слушание дела Керла Вельхоума проходило ровно через месяц после этого разговора. У здания Верховного суда Таама собралась огромная толпа зевак, желавших видеть знаменитого гладиатора.
— Публичные выступления Секретаря Пацифиса собирают куда меньше народу, — с едва заметной усмешкой сказал Лайт. — Ты стал знаменитостью.
Это стало ясно и сомметанским властям. Здание суда было окружено кордонами херувимов, над центром Таама непрерывно кружили махолеты. Поговаривали даже о том, что Совет собирается ввести комендантский час.
Керл прибыл на судебное заседание под охраной пятидесяти посьерранских рейнджеров, вслух недоумевавших по поводу того, какую опасность может представлять этот человек, только что вернувшийся практически с того света. Они симпатизировали Керлу и угощали его бескалорийными леденцами.