Выходит, если он, Маркус, предпримет хоть что-то против Томбо сейчас, тогда завариться такая каша, что никогда ее не разгрести. Но, если он опоздает с контрмерами, то тогда потеряет все. Вообще все... Это не радует. Нужно перехитрить сукиного сына! Но как?..
- Вызови ко мне Руэла Бролина, - сказал сенатор по внутрефону.
Серые птицы, летавшие по яркому голубому небу исчезли, как и запах кофе вместе с чашкой и паром, как и шелест воды в ручье... Объемная иллюзия была отключена.
- Руэл Бролин не отвечает на ваши вызовы, господин, - отозвалась секретарша.
- Вот черт! Хорошо, отбой! Никого не надо! Я для всех занят.
Выходит, так, что Томбо пощадил Бролина. Почему? Почему ублюдок Бролин боится Томбо больше чем его? Неужели слово сенатор не имеет больше в Городе веса?! Надо удостовериться! Надо. Но не сейчас! Маркус понял, что прекрасно знает, когда придет время, потому что чувствует его приближение. Когда придет время, он своими руками прижмет Томбо к стенке и повесит его за яйца на его же Арене! Когда придет время!..
Встав из-за стола, сверкавшего в лучах восходящего солнца, Маркус прошел к библиотеке, в которой не было книг. Сплошные имитаторы книг и фолиантов. Подойдя к библиотеке вплотную, Маркус потянул на себя одну из книг, принадлежащих авторству «Фомы Аквинского» и потянул ее на себя. Высокая книжная полка отъехала в сторону, открыв взору прямоугольную серебристо-серую дверь с кодовым, нейронным и ДНК-замком. Набрав код, Майкл послал кодовое слово по внутрифону и приложил палец к небольшому окошечку, светившемуся красным. Послышались глухие звуки движения металла в металле. Засовы замков отъехали в сторону и дверь начала медленно открываться наружу. Пройдя в образовавшееся прямоугольное отверстие, Майкл оказался в просторной комнате, похожей на ореховую скорлупу, если бы он был в ней червем.
В середине бобовообразной комнаты стоял длинный стол, выделявшийся на белом фоне комнаты серо-черным пятном. К столу было привязано существо. Существо начало биться в агонии, когда узнало, что в помещение кто-то вошел. Подойдя к столу, Маркус вытащил изо рта существа кляп.
- Пустите, умоооляяяююю, - прокричала девушка охрипшим голосом. - Прооошууу вааас!
- Тише, детка, - сенатор поднес к губам длинный палец с искусственным ногтем на конце. - Я просто поиграю с тобой и отпущу, вот увидишь...
- НЕТ!!! Прошууу вааас! Я хочу домой! К мааамееее!
- Тише, тише, - сказал Маркус и потянулся за плоскогубцами - для него было огромным удовольствием слышать рыдания девушек и вырывать им ногти.
- НЕЕЕТ!!!
- Нет - этого всего лишь слово, - улыбнулся Маркус, зажав молодой, но не ухоженный ноготь девушки в лопастях плоскогубцев. - Я ведь знаю, что ты на самом деле этого хочешь...
Крик девушки, который окутал звуконепроницаемую комнату и то чудовище, которое стояло у стола и улыбалось хищной улыбкой, стих. Девушка задохнулась от шока. Когда она очнулась, то уже не могла вымолвить ни слова - ее язык был давно съеден сенатором Маркусом Себастусом...
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.
КОЛИЗЕЙ.
Глава тридцать первая.
Питер сжал в ладони пальцы Эллен, которые оказались неожиданно холодными и в то же время потными. Гул толпы на трибунах просачивался сквозь стены, разрушая мирную тишину подземелья. Они стояли одни перед плоскими серебряными створками дверей. Там, за этими дверьми был чуждый им обоим мир, мир полный алчущих зрелищ зверей, собравшихся на трибунах и ожидающих, когда начнется то, за чем они пришли. До боя оставалось не так много времени, как хотелось бы. На языке вертелось множество слов, но он не мог вымолить ни одного. Он дышал, чувствуя, как трескаются высохшие губы, слыша, как стучит сердце, где-то, глубоко под ребрами, гоняя по венам возможно последние мгновения жизни. Голова Пита шла кругом от происходившего с ним и его семьей за последние несколько дней. Мир перевернулся с ног на голову. Все переменилось: да, он знал, что такое Колизей, да, он имел понятие в каком страшном мире живет, но он всегда думал, что творилось у него под боком, как о чем-то, что его никогда не коснется... Быть может в этом и состояла его ошибка? Будь он поосмотрительнее, был бы готов к такому резкому повороту событий. Да, быть может, его руки не дрожали бы, как сейчас, словно подтверждение его страха. Страх. Страх его выводил из себя. Он ощущал, как внутренности от страха завязываются бантиком. Он украдкой поглядывал на Эллен, чью руку сжимал со всей доступной силой, будто боялся ее потерять... Одни мысли, что Эллен может больше не увидеть ничего на свете, кроме гребанной Арены, повергала в ступор. Она часть его. Быть может, если есть душа, то вся сила этой самой души кроется в тех, кого мы любим?..