— Объясните ему с достоинством, что, как вам известно, наши великие монархи, когда это им необходимо, общаются без посредников… — Она задумалась, представила себе, как услышит это Быокенен, ее сжатые тонкие губы дрогнули в улыбке. — Хотела бы я видеть, с каким лицом он выслушает ваш ответ.
— Я это сообщу вам немедленно, — понимающе улыбнулся Штюрмер и, покорно склонив голову, добавил:
— Все во мне, ваше величество, протестует против этого, но я вынужден откланяться. Глубоко благодарен вашему величеству за высокий урок… — Он сперва попятился мелкими шажками, потом, будто через силу, повернулся и на подгибающихся ногах вышел из кабинета. Царица смотрела ему вслед и думала: «Как мало возле нас таких верных трону людей…»
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
Ответ из Лондона не задержался — очевидно, служба Грюсса и на этот раз приняла необходимые меры. Шифрограмма послу пришла ночью, но еще раньше Грюсс получил сообщение от своих непосредственных начальников о том, что его предложение принято… Но этого сообщения Грюсс послу не покажет — не следует лишний раз демонстрировать ему свои возможности и дезавуировать его действия как официального представителя королевского правительства. Наконец, в депеше есть задание и ему на случай, если поездка посла в Ставку состоится.
Бьюкенен вызвал ночью Грюсса в свою квартиру. Шифрограмма подняла его с постели, он был в халате, лицо помятое, заспанное.
— Прошу простить мой вид, но дорога каждая минута, — сказал посол, приглаживая всклокоченные волосы. — Вот ответ Лондона.
Грюсс бегло прочитал шифрограмму:
— Неслыханная оперативность.
— В Лондоне все же понимают особую важность этого шага. — Бьюкенен посмотрел на Грюсса с той обаятельной, доброй улыбкой, которой дорожили сотрудники посольства как редкой наградой, и сказал — Дорогой Бенджи, я сейчас досмотрю свой стариковский сон, а вы, не медля ни минуты, приготовьте проект депеши генералу Вильямсу. Тон решительный. Не просьба, а веление короля, поскольку высокие военные награды — это сфера действия монарха. Нужно отрезать все пути для оттяжки дела. Напишите, что для вручения орденов я готов выехать в Ставку послезавтра.
— Но разве ордена уже прибыли?
— Я надеюсь, что мы получим их завтра. В противном случае мы вручение осуществим символически. Надо на этот случай приготовить документы с изложением указа короля о награждении. Прошу вас, чтобы к утру все было готово…
— Буду считать бессонную ночь издержкой во имя оперативности, — поклонился Грюсс.
— Все же спокойной ночи, Бенджи… — Бьюкенен приподнял руку, прощаясь…
Телеграмма посла генералу Вильямсу ушла в Ставку в 8 часов утра. Он должен получить ее до традиционного завтрака с царем.
Ответ генерала Вильямса пришел в посольство днем, в начале двенадцатого. Генерал сообщал, что царь благодарит за высокую награду его флоту и приглашает английского посла приехать в Ставку в любой удобный для него день и в сопровождении необходимых ему в поездке сотрудников…
Ровно в двенадцать сэр Джордж Бьюкенен, одетый в черный фрак, вошел в кабинет Штюрмера.
После положенных этикетом любезностей Штюрмер поднялся, опираясь на стол. Откинув голову, он приготовился сообщить послу, что сейчас его поездка в Станку невозможна. Бьюкенен ждал этого мгновения и, опережая премьера, сказал холодно:
— Я оду в Ставку завтра.
— Я был бы рад, если бы вы могли поехать ее сегодня, — начал Штюрмер, решив, что посол своим заявлением просто демонстрирует непреклонную английскую настойчивость.
— Его величество, — точно не слыша его, продолжал посол, — пригласил меня и мою свиту прибыть в Ставку в любой удобный для меня день. Я решил выехать завтра… — Он вынул из папки царское приглашение и положил его на стол премьер-министра.
Штюрмер прочитал его очень внимательно и вернул.
— Но это… — сказал он сочувственно, — это ведь только ваша служебная переписка с главой вашей миссии.
— Я не понял вас… — Быокенен чуть наклонился вперед, будто он не расслышал точно. — Вы допускаете, что глава английской военной миссии сообщает неправду?
— Боже упаси, — вырвалось у Штюрмера. — Но…— Он запнулся и умолк, вдруг сообразив, что сейчас каждое его слово может стоить ему очень дорого.
— Что «но», господин премьер? — мягко и точно подбадривая, спросил посол. Его породистое красивое лицо выражало почтительную готовность выслушать что угодно…
— Я имею… совершенно иные указания, — тихо и озадаченно произнес Штюрмер.