Воячек видел, что из всех этих «очевидно» и «таким образом» улик обвинения охранке не слепить, но было неизвестно, что Бруев сообщил ей еще…
Воячек не успевает это обдумать, так как в этот момент следователь вынул из стола и положил перед ним его холщовый сверток:
— Ваше?
— Категорически нет.
— Врете, господин Воячек! Вы это выбросили, выходя из вагона, но вы не учли, что это было замечено и зафиксировано свидетельскими показаниями.
Воячек удивленно смотрит на следователя:
— Я полагал, что ваше учреждение серьезное, а вы занимаетесь мелкими фокусами. Повторяю, это не мое и что в этом свертке, я не знаю. (Расчет Воячека простой: сверток они могли найти потом, а про свидетелей следователь врет или он еще не успел состряпать их показания, во всяком случае, он их ему не предъявляет…)
— А что вы скажете по поводу письма, обнаруженного в вашем чемодане?
— С таким же успехом вы могли обнаружить там все, что вам необходимо.
Белесые глаза следователя скрылись в злом прищуре:
— Господин Воячек, вы должны знать, что огульное отрицание вины, как и дача ложных показаний, принесет вам серьезный вред. И не думайте, пожалуйста, что мы тут слепцы без разума. Таких, как вы, через наши руки прошел легион, и все выкрутасы сей публики нам хорошо знакомы. Вы пойманы с поличным и отсюда делайте все выводы, постарайтесь-ка вернуть себя в реальность своего положения и оставьте детскую игру с нами.
— Мне не до игры с вами, и на ваши вопросы я отвечаю одну только правду.
— Ну как знаете, но сейчас от вашей правды полетят перья.
Следователь отдал по телефону распоряжение привести к нему арестованного Бруева и, откинувшись на спинку кресла, смотрел с ухмылкой на Воячека.
Воячек в эти минуты был совершенно спокоен — пока что охранка не предъявила ему ни одной доказанной улики. Теперь нужно было достойно выдержать очную ставку…
Бруев вошел и у двери остановился сгорбленный. Руки плетьми свисали почти до коленей. Воячек с трудом его узнал — правая сторона его лица была сплошным оплывшим синяком.
— Подойдите ближе, Бруев, — пригласил его следователь, — станьте вот здесь и посмотрите на этого человека.
Взгляды Воячека и Бруева встретились. Воячек быстро спросил у него:
— Молчать! — заорал следователь.
— Нет, я молчать, как он, не буду и требую занести в протокол, что арестованный Бруев подвергся в охранке избиению.
Протоколист замер, смотрел на следователя, но тот сделал жест рукой, будто отбросил то, что сейчас происходило.
— Отвечайте, Бруев, вы знаете этого человека?
— Кажется, я однажды его видел, — тихо ответил Бруев.
— Где? Где вы его видели? — напористо спросил следователь.
— В Петрограде.
— Где точно?
— В одном доме… в гостях.
— У вашей тетки госпожи Вольской?
— Да.
— Когда это было?
— В прошлом году.
— Вы все тогда были задержаны полицией?
— Да.
— И этот господин тоже?
— Кажется… тогда всех забрали.
— По какому поводу были гости?
— День рождения хозяйки квартиры.
— Этот господин был там под какой фамилией?
— Я его фамилии не знаю.
— Как же это, Бруев? — Следователь так разозлился, что на дряблых его щеках проступил синеватый румянец. — Вы же сказали нам, и это занесено в протокол, который вы подписали, что фамилия этого господина Воячек и что именно он должен был приехать к вам в Москву, чтобы вместе с вами вести подрывную агитацию среди солдат. Вы что, не говорили нам этого?
— Говорил… — еле слышно ответил Бруев. — Но эту фамилию я прочитал только в показанном мне вами студенческом билете. А кто должен приехать, я не знал, мне было сказано тогда по телефону только, что приедет человек с письмом.
— Вот с этим письмом? — Следователь показал распечатанный конверт.
— Да. Но письмо же без адреса, так что оно могло быть и не ко мне.
— Все так и есть, господин следователь, — врезался Воячек. — Ни он, ни я к этому волшебно найденному вами письму не имеем никакого отношения.