Хвостов договорился с Белецким, что тот предъявит Распутину эти документы и предупредит его: если он хотя бы пальцем шевельнет против министерства внутренних дел, эти документы будут переданы царю. Но Хвостов не был уверен, что Распутин испугается. Он скрыл от Белецкого, что историю с Ольгой не так давно рассказал царю, а тот на это никак не реагировал, только пожал плечами. Но Хвостов не знал, что царь был страшно разгневан и устроил Распутину взбучку. Распутин нашел нужным после этого уехать на некоторое время из Петрограда.
Распутин испугался и клятвенно пообещал Белецкому ничего не предпринимать против министерства внутренних дел и его руководителей. Пообещал он привести к смирению и Вырубову. А за выплаты, установленные ему Хвостовым, просил сердечно его поблагодарить. Но Хвостов все же тревожился, считая, что клятвы Распутина стоят недорого, а злобная его мстительность обидчикам была хорошо известна. Чтобы знать настроения Распутина, Хвостов решил сам встретиться с ним на конспиративной квартире.
Квартира была оборудована в полузаброшенном угловом доме на Мойке. Вход туда был совершенно отдельный и находился в туннеле ворот, что делало невозможным с улицы наблюдать за входящими. Распутин иногда устраивал в этой квартире дикие оргии, но толстые каменные стены старого дома надежно глушили все звуки, а на втором этаже дома никто не жил. При квартире находился слуга — опытнейший агент Белецкого.
Здесь и состоялась последняя встреча Хвостова с Распутиным…
Первым туда пришел Хвостов. По его распоряжению слуга подал на стол бутылку любимой Распутиным мадеры и вазу с пирожными. Распутин опоздал на целых полчаса, но Хвостов будто не заметил этого — был оживлен и доброжелателен. Выпили за здоровье царя и царицы.
Хвостов завел общий разговор о верных и неверных престолу. Распутин молчал, его глубоко утонувшие во впадинах серые глаза не моргая смотрели на министра. Хвостов спросил, кого из неверных он считает самыми опасными.
— Кому опасные? — глухо переспросил Распутин, расстегивая верхние пуговицы шелковой косоворотки.
— Дворцу, нам — всем, кому дорог наш царь и его семья.
— Государю никто не опасен. Кишка тонка. — Распутин отвернулся от Хвостова, прошел к стоявшему в углу граммофону и начал его заводить, медленно крутя скрипучую ручку. Остановился и, обернувшись через плечо, спросил — Ты скажи прямо, чего тебе от меня надо?
— Григорий Ефимович, лично мне ничего не надо, — ответил Хвостов.
— Ишь, богат ты, гляжу, ни в чем нужды не знаешь, — усмехнулся Распутин, неторопливо вернулся к столу, налил себе вина, стоя выпил его шумными глотками и с пристуком поставил рюмку.
— В чем мы нуждаемся, Григорий Ефимович, так это друг в друге, — примирительно сказал Хвостов. — Если мы не будем ладить, с нами расправятся поодиночке.
— Кто расправится? — отрывисто спросил Распутин.
— Не хуже меня знаете кто, Григорий Ефимович.
— Не след лишнего дыма на царя пускать! Больно много курильщиков таких, сами дыма напустят, а потом спасают и наград требуют… — Распутин легкими, пружинящими шагами обошел стол, посматривая на министра смеющимися глазами.
Хвостов обнаружил, что он остерегается поднять взгляд на Распутина, стоявшего сейчас перед ним по другую сторону стола… Да, Белецкий был прав, что разговаривать со старцем надо уметь…
— Григорий Ефимович, я хотел бы услышать ваши пожелания мне как министру внутренних дел.
Распутин вскинул голову, выставив вперед бороду, и точно прочитал там, на потолке: