С шумом в голове все сражения проходили в медной лохани. Медленно, но верно чужая память начала оседать. Личность Человека не поглотила Алису, его память не вызвала безумие, гул отвлекал всё реже, а видения различных фрагментов прошлого полностью сошли на нет. Блуждая в одиночестве мимо шатров, она позволяла себе мурлыкать песни, думая, что её никто не слышит.
В начале второй недели Цирк снова дал представление. В закулисье Алиса продолжала избегать любых прикосновений. Чтение людей шло медленно и тяжело, но успехи были. Лис не рисковала иметь дело с неприятными на вид людьми. Человека до белого каления злил негласный запрет на прикосновения, но границу он не переходил. Все запланированные на будущее выступления они договорились также провести без касаний с его стороны.
Казалось, в этом нейтралитете пролетят все четыре недели, и наступит долгожданная свобода. Лис это вполне устраивало.
Нейтралитет закончился глубокой ночью в середине второй недели.
Больничная койка. Гудят эти мерзкие белые люминесцентные лампы, но я неотрывно смотрю в просвет между шторами. У самых окон янтарный фонарь. За окнами глубокая ночь. Я в палате одна. Что-то новенькое, этот кошмар меня ещё не посещал. На своей коже я чувствую легкие ожоги. На мне больничная рубашка. Запястья не связаны. Какая неожиданность. Пока все неплохо. Можно даже подремать…
Скрип половицы.
— А? Кто здесь? — осипшим голосом пытаюсь я спросить.
Сонный взгляд не находит в палате ничего подозрительного. Вокруг тишина. Даже из коридора клиники не доносится звуков.
Скрип.
Из темноты выходит высокая фигура. Сердце замирает в ужасе, чтобы мгновением позже заколотиться с первой космической скоростью. Физически ощущаю, как в венах начинает циркулировать адреналин. Это не совпадение! Двух таких в мире не было, нет и не будет. Человек в Маске. А мне этой ночью предложена роль той девушки с аквамариновыми глазами…
Хочется громко кричать, и биться головой о стены, но сценарий предусматривает совсем иные «развлечения» между этими двумя.
Только не это! Только не ТАК!
Титаническое волевое усилие. До рыка. До надрыва. Так, как никогда в жизни! Челюсти сжимаются на запястье, ломая сценарий кошмара…
Удар затылком об пол отозвался неприятным гулом в голове. Алиса лежала с безвольно раскинутыми в стороны руками на полу шатра, свалившись с софы. Левая рука пульсировала болью. Во рту чувствовался привкус железа. Запястье прокушено. Но поставленная цель достигнута — кошмар с растлением шестнадцатилетней раненой девушки не успел полностью отыграться.
«Надо что-то сделать с раной!» — устало подумала Алиса и, стараясь не пользоваться левой рукой, встала.
Пульсация болью нарастала, кожей ощущался вытекающий тёплый ручеёк. Перестаралась. Прогулка на ощупь в абсолютной темноте к ширме, где была и вода для промывания, и полотенца, чтобы остановить кровь. Головоломка экспертного уровня. Знакомый при свете шатер, в непроглядном мраке превратился в лабиринт шумных, падающих от любого касания, предметов. Когда правая рука наконец коснулась ребристой поверхности ширмы, глаза резко атаковала вспышка света. В шаге от неё Человек включил лампу.
Даже в условиях внезапного пробуждения он выглядел дьявольски привлекательно. На лице ни следов усталости, ни остатков сна. Волосы лежат идеально, и даже черная пижама сидит так, словно не для сна, а для позирования была надета.
«Он как всегда! Зато я выгляжу, как всклокоченный бледный зомби. Вся в крови и будто себя решила сожрать на ночь глядя. Особая форма Ночного Дожора в действии!» — с истерическим смешком подумала Лис.
— Что случилось? — глядя на перемазанную в крови девушку, спросил он.
— Покушать решила! — не выдержала она, все же мысль о самоедстве в таких масштабах её смешила.
— Вижу! — кивнул он, выдохнув то ли яростно, то ли со смешком. В руках у него мгновенно оказалось полотенце. — Главное не показывай это чудикам в качестве примера! Иди сюда.