«Нет!» — забилась в голове паническая мысль.
— Я лучше сама! — попыталась возразить Лис, потянувшись к полотенцу.
«Это уже за пределами моего терпения!»
В момент, когда Алиса успешно прижала полотенце к левому запястью, на её плечах сомкнулись оковами руки Человека. Словно куклу он приподнял её над полом и прижал к ширме. Девушка сжалась в беспомощный комок, опустив взгляд в пол.
— Смотри. Мне. В глаза, — прорычал он. Удушающая волна паники лишила возможности шевелиться. — Алиса!
Сердце билось набатом. В голове остались лишь панические мысли. Беспомощность. Бессилие. Снова. Если ещё и в шатер к Аяксу потащит…
«Надо было остаться в кошмаре! Что будет, если я попытаюсь вырваться? Или хотя бы немного оттолкнуть его? Придушит? Ударит головой о стол? Свернёт шею? Или скрутит, а потом как в больнице…»
Паника лишала возможности трезво мыслить. Только страх. Только парализующая слабость. Поднять голову даже, чтобы подчиниться, слишком сложно.
«Вот и расплата за деяния мои!» — невольно ощутил он отвращение к той версии себя, которую видела перед собой Алиса.
Тошнотворный ужас не покинул, даже когда хватка Человека исчезла, а он сам будто ушёл. Тело, опёртое спиной на ширму без возможности шевелиться, колотило дрожью. Перед глазами стояла вереница образов, к которым присоединилась сцена из собственной памяти, когда он схватил её и потащил к чудику.
— Алиса! — тихий голос, почти шепот. Звучит даже по-человечески. Непривычно. — Пожалуйста, посмотри на меня. Возьми! И дай мне свою левую руку.
Словно затравленный зверёк, она нервно повернула голову в его сторону и посмотрела, что же предложил ей Человек в обмен на руку. Маска. Не какая-то очередная из его творений, а единственная в своём роде Маска Человека в Маске. Дарующая ему его магию, превращающая в бледнолицего Демона. Возможно, самое ценное из его сокровищ. Более чем достойный обмен.
Лис с усилием подняла голову. Изумрудные глаза встретились в баритовыми. Подвоха не ощущалось. Новая изощрённая игра не была объявлена. Казалось, на этот раз всё честно. Она коротко кивнула, и взяла здоровой рукой Маску, вытянув вперед левую руку, обёрнутую пропитывающимся кровью полотенцем.
Человек плавно увлёк её обратно на софу. На столике у софы уже находились необходимые средства для обработки ран, чем он и занялся со всей осторожностью. Чувствуя странное отупение, Лис наблюдала за его действиями, прижимая к груди Маску, как гарант доверия. Или скорее пакт о взаимном ненападении.
— Такой страшный кошмар? — нарушил молчание Человек, когда она невольно зашипела от встречи обеззараживающего средства и открытой раны. Алиса нервно хихикнула.
— Ну, как сказать… Больничная палата. Ночь. Сентфор. Ты… — с нажимом на последнее слово описала она.
Руки Человека на мгновение замерли, а на лице отобразилась целая гамма эмоций, среди которых можно было разглядеть что-то напоминающее смущение.
«От маленькой ведьмы не скрыть даже самое сокровенное прошлое!»
— Полагаю, — тяжело вздохнув произнес он, пытаясь подобрать слова, — это было…
— К твоему счастью, не было, — буркнула Лис, — пришлось пожертвовать запястьем, чтобы не смотреть на всё со стороны жертвы. Я уже знаю, чем тот вечер закончился. Ещё из твоих воспоминаний, но переживать изнас… это уж точно не хочу!
В глазах плясали тёмные пятна. Возможно тому виной была резкая вспышка света, или пережитая паника, или рана на запястье или же всё вместе.
«Почему она выбирает в первую очередь самые каверзные темы для разговора?»
— Шрам останется, — перевел тему разговора на руку Человек, однако его голос вдруг стал отдаляться, словно она сбегала в глубокий тоннель, — в следующий раз, лучше не стоит так пробуждаться…
«Шрамы украшают!»
«Они никогда не украшают!»
Тёмные пятна срослись в одно большое пятно и закрыли Лис мягкой теплотой всепоглощающей тьмы.
Терять сознание оказалось удивительно приятно. Быстрее и легче, чем уснуть. Тем ярче вышла граница между гнетущей реальностью, и покоем Ничего, которое не испытывало на прочность кошмарами, а просто наконец подарило опустошение. Всё плохое, все хорошее — абсолютно всё покинуло голову. И даже пробуждение не угнетало. Перевязанная рука не беспокоила. Пользоваться пальцами она могла. Под ней располагалась удобная софа, а через вход в шатер пробивались первые солнечные лучи. На лице не ощущалось засохшей крови. К груди она продолжала прижимать Маску правой рукой.