— А вы сами придумайте лучше! — с обидой воскликнул маленький Алекс.
— А действительно давайте тоже напишем! — поддержала его маленькая Алиса.
— У кого хуже всего получится, тот идет просить маму приготовить черничный кекс! — Добавила маленькая Зоуи.
Все работы вышли наивными, хромающими на слог и рифму. Худшим был признан стих Зоуи. Она и отправилась просить мать о выпечке. Зато обида Алекса даже не успела сформироваться, дав им пищу для новой игры…
«Алекс!» — по щекам Лис покатились слёзы, с глухими ударами падая на лист бумаги. Буквы расплывались перед глазами.
Стены шатра исчезли. Исчезла территория Цирка. Исчез весь Город. Исчезли все эти недели. Исчезло всё. Осталась только крыша отеля. Злополучная крыша отеля, который был недостаточно заперт, чтобы двое прошли наверх. Ветер трепал волосы. Спина и затылок ныли от боли, а в ушах все ещё звучали только что произнесённые слова:
«Лис. Я тебя очень люблю! Береги Чарли, за нас обоих!»
Она всё ещё на той крыше. Всё, что случилось после, лишь иллюзия. Она навсегда останется на той крыше. Чтобы ловить последний отголосок слов лучшего друга. Друга, которого она не удержала. Не спасла.
Лис сжала в кулак лист бумаги. Из груди раненым зверем рвался вой, который не мог быть тихим. Зажав рот, она выскочила из шатра на улицу. По щекам текли слёзы. Перед глазами расплывалась дорога, но ноги знали куда идти. Плевать, что нельзя. Плевать, что там гули. На берег. К последнему в этом городе, что помнит имя Алекса.
Шатры остались позади. Впереди только тропинка между двумя сопками, совсем рядом, лишь метров сто пройти… но вдруг идти будто стало некуда. Ноги не шли. Это не было похоже на столкновение со стеной. Лис просто не могла сделать ещё шаг вперед. Тело отказывалось выполнить эту команду. Без разрешения Хозяина никто не покинет Цирк.
Захлёбываясь слезами, Лис села прямо на траву. Обняв колени, она дала волю слезам, которые ждали своего часа. Когда она будет одна. Когда Чарли не поддержит её ни тёплыми объятиями, ни добрым словом. Самый тёмный час наступил. Даже Они не нужны, чтобы он стал мучительным.
«Я не смогла! Не остановила! Я была рядом, но он всё равно умер в одиночестве! Они забрали его, а я была рядом. Могла все остановить. Исправить. Но не сделала!» — вздрагивало всё худенькое тело от слёз презрения к себе.
— Алиса, что ты здесь делаешь? — голос Человека казался чем-то потусторонним.
«Пусть он уйдет! Надо сказать, что просто воздухом дышу!»
— Я… — голос после потока слёз дрожал, выдавая её с головой. — Ничего! Не беспокойся.
«Дьявол! Надо сказать, что мне просто надо подышать свежим воздухом и отправить восвояси!»
Директор не спешил возвращаться в шатер. Напротив, он сел на траву рядом с Алисой, почти касаясь её. Девичьи плечи замерли в напряжении. Отодвигаться от него девушка не спешила, всеми силами сдерживая неумолимо подступающую волну слёз.
— Вернёмся в шатер вместе, — прозвучало не как вопрос или предложение, а скорее как ультиматум.
— Не нужно. Возвращайся без меня, — едва сдерживая рыдания пробормотала Лис, прижимаясь лбом к коленям в надежде, что так получится удержать слёзы чуть дольше. — Мне просто нужно…
«Подышать свежим воздухом. Просто по-ды-ша-ть…»
— Просто нужно прореветься, я хочу побыть одна! — выдохнула Алиса, сотрясаясь дрожью. Выдержка стремительно таяла.
«Решила не врать? Или не смогла?»
— Алиса, ты не одна, — горячая ладонь проскользнула по её спине, заключая в успокаивающие объятия, — я все равно буду рядом. Я тебя не оставлю в одиночестве.
«Я не могу! Я больше не могу!» — все барьеры рухнули.
В ночной тишине отчаянно плакала девушка, выплёскивая слезами всё, что держало её в ядовитых тисках с самого момента смерти друзей. На неё с тревогой смотрел Человек. Тёмный Властелин хорошо умеет ломать и доводить до горестных слёз, но что сделать, чтобы эти слёзы осушить, он не ведает. Ночной мрак пропитался опустошающей болью, до зубовного скрежета знакомой ему, словно послание из прошлого.