— Я виновата! Я во всём виновата! — едва слышно шептала Лис. Громкие всхлипывания полностью заглушали всё, что она говорила. Но Человек слышал. В душе Алисы поселились ядовитые язвы, способные отравить её, уничтожить изнутри. И самую крупную, самую опасную, он лицезрел. — Я оставила… я видела, что с Зоуи что-то не то, но я ушла! Почему я ушла? Почему не осталась с ней?! Я оставила её в одиночестве! С Ними! Они оба из-за меня умерли. Из-за меня!
Человек склонился над затылком плачущей в свои колени Лис, и прошептал:
— Алиса, ты ничего не могла сделать. Ты не виновата! Не бери на свои плечи груз, который тебя раздавит! Вам всем просто не повезло. Жестоко, чудовищно не повезло. Никто из вас не виноват. Ты не виновата! — не прекращая обнимать, он гладил её по голове, желая увести в шатер, стереть с щек слёзы и пресечь всё, что может довести до такого отчаяния.
— Я знала, что Алекс мне врёт, — прошептала она в ответ, продолжая дрожать. На слова Человека она никак не отреагировала, словно не услышала. — Знала, что он будет обещать все что угодно. Но не выпьет чай, пока я не приду и лично не волью его силой. Он хотел остаться со мной подольше. А я так хотела…
Чувствуя раскаленный ком в горле, она сделала паузу, всхлипнув:
— Я хотела хоть ненадолго перестать быть призраком. Я бродила по улицам, видела людей, но они меня никогда не видели. Меня будто не существовало. Они забывали меня, стоило прекратить разговор. Я жила в этом Чистилище одна. Я думала, что если на денёк закрою глаза на его враньё, то ничего не будет! — слёзы накатили волной цунами. — Я держала его, я была там, когда он прыгнул. Я просто должна была его удержать и всё! Просто удержать!
«Маленькая одинокая девочка в городе монстров. Маленький потерянный человек» — как никогда он ощущал их сходство.
Ощущение родственной души, что страдает, как страдал он, угнетало из-за собственной беспомощности. Обнять и закрыть её ото всех демонов и бед недостаточно хорошее решение. Все демоны давно внутри.
— Помнишь нашу игру? Я могу сделать то, что жаждет сердце, а ты не помешаешь, и не прервешь? — вдруг спросила Лис. Человек, глядя на неё, словно она ваза, что вот-вот рассыпется в руках, кивнул. Она сквозь слёзы улыбнулась вымученной улыбкой. — Тогда…
Худенькая дрожащая девушка, добровольно прижалась к Человеку, располагаясь у него на коленях. В защитном коконе из его горячих рук она позволила себе третий и самый большой поток слёз.
— Я не могу это держать! Больше не могу. Я ведь не сильная, я слабая! Я хочу думать, что лучше бы я умерла вместо них, но это ложь. Я бы всё равно сопротивлялась. Я трусливая, я буду бежать и прятаться до самого конца! Буду барахтаться… — шептала она, держась за Человека отнюдь не слабой девичьей хваткой. — И теперь самых близких людей нет!
Человек крепко держал Лис, пока она продолжала плакать, истерически смеяться и говорить. Выплёскивать свою боль, своё одиночество, свои изъяны, пороки и червоточины.
— Словно это мой персональный кошмар! Я буду трусливо дрожать за собственные кости и смотреть, как любимые люди умирают! Снова и снова, пока не останусь одна. Пока не останется один лишь только призрак. Но я уже призрак! Уже! Знаешь, Человек, почему я не сбегу из Цирка? — с истерическим смехом спросила она у него. — Нет, не из-за твоих фокусов. Потому что некуда мне бежать. Только здесь я всё еще живая. Меня помнят. Может, недолюбливают или презирают, или что-то другое, но здесь я существую. Я… не хочу снова стать призраком. Не хочу!
«Временами я чувствую себя внутри так, как они выглядят снаружи» — её слова о чудиках не были красивой метафорой, лишь признанием в собственном несовершенстве. В собственном надломе.
Со временем дрожь начала стихать. Слёзы закончились. На их место пришло опустошение. В этой горькой пустоте Лис услышала мелодию. Словно откуда-то из Чертогов Памяти вышла фигура улыбающегося Чарли, напомнив, чтобы не прекращала жить, а не только лишь выживать. Слабым голосом девушка начала напевать мотив:
«Малюткой меня мир огромный пугал,
Голос мамы мой страх прогонял.
Колыбельную я в душе берегу.
Знаю век мой земной будет мал.
В ней место, куда все уйдём.
С последним дыханьем своим.