За кроватью настала очередь стеллажей, ранее не исследуемых. Древние книги на полузабытом языке. Странные сувениры из прошлых столетий. Поврежденные огнём маски. Свидетели прошлой жизни. Больше всего внимания привлекал к себе стол с инструментами для изготовления масок. Девушка не знала названий ни одного из инструментов, но помнила, как применять каждый из них, испытывая тёплую ностальгию даже когда память Человека была полностью укрощена.
Утро после ночи обнаружения детского стиха Алекса Лис встретила с букетом противоречивых чувств. Главенствующими среди них стали смущение и неловкость. После момента обоюдного обнажения друг перед другом самых болезненных ран, девушка робела смотреть в сторону Человека. Проснувшись вопреки традиции не в пустом шатре, она на негнущихся ногах юркнула за ширму и попыталась умыть горящее от смущения лицо.
То, что казалось абсолютно естественным и правильным в объятиях ночи, при безжалостном свете дня выглядело как помешательство. Утром Человек, в чьих объятиях она проливала самые горькие слёзы, вновь превратился в Великого и Ужасного Хозяина Цирка, а она в его подчиненную.
«Дьявол, почему я так переживаю, будто мы… Но положа руку на сердце, если бы мы просто переспали, я бы волновалась куда меньше. Влечение, не более того!» — от её сумбурных мыслей Человек невольно улыбался, признавая, однако, что всё произошедшее ночью было намного глубже, чем может дать любая физическая близость.
«Обнажение в чистом виде. Мучительное, разрывающее на части, уничтожающее привычный расклад жизни, чтобы… построить что-то новое? Страх её закаляет, гнев питает её тёмную сторону, настроенную против меня, а соблазнение с привычным срывом всех масок лишь создаёт между нами непреодолимые преграды. Но стоит только вложить в её хрупкие руки свою человечность, и все преграды исчезают! Итак, пора начинать нашу шахматную партию по-настоящему!»
— Доброе утро, милая Алиса! — от его бодрого голоса девушка нервно подпрыгнула на месте, едва не перевернув кувшин с водой.
С улыбкой он отметил, что нынешнее смущение не имеет никакого отношения к страху.
— Доброе утро, Человек, — со вздохом Лис вышла из-за ширмы в лазурном платье. Закусив губу, она неловко начала. — Вчера…
«Я касалась его лица! А он мне просто позволял это делать! — кричали её мысли. — И мне безумно хочется повторить! Что со мной не так?!»
— Вчера был очень личный разговор, который при желании лучше продолжать после заката, — голос Человека предательски дрогнул. Как бы он ни хотел доказать обратное, все произошедшее ночью не было игрой. — Ты хотела прогуляться на берег вчера. Если всё ещё желаешь, то до завтрака осталось чуть меньше часа. Этого должно хватить на небольшую прогулку.
— Что? — замерла девушка, глядя на Человека, словно впервые увидела. — А как же невозможность покинуть границы Цирка?
— Я разрешаю тебе покинуть границы Цирка, если ты вернёшься до завтрака! — спокойно ответил Директор, словно не было трёх недель с полным запретом даже под его полным присмотром, покидать Цирк.
«А как же Они, затаптывающая меня толпа, все запреты, синий флакон, боязнь, что я утоплюсь и прочая паранойя? У меня назревает очень много вопросов, Человек!»
В голове Лис угрожающей волной начало подниматься возмущение, мгновенно сместившее всю робость с неловкостью.
— До завтрака меньше часа! — повторил он с самодовольной улыбкой. — Лучше поторопиться.
«Дьявол, пнуть его со всей силы или поцеловать?!»
Бешеный восторг взял своё, и, внутренне взвыв от предоставленного кусочка свободы, Лис театрально поклонилась в реверансе и со всех ног помчалась к берегу. Коснуться руками воды, ощутить аромат вереска, услышать скрежет от прибоя, расшатывающего камешки от мала до велика, и обязательно коснуться кенотафа. Свернуть лист со стихотворением, скрыть в маленькой стеклянной бутылочке, и закопать под камнем. Чтобы камень помнил всё: и Алекса, и его детский стишок, пробившийся в сознание Томаса задолго до того, как началась вся эта кутерьма.
Провожал её хищный взгляд Человека, не перестающего улыбаться.
«Маленький глоток свободы способен дать значительно больше, чем самая крепкая цепь!»
Каверзу с обследованием шатра девушка успела завершить до возвращения хозяина, и встретила его нагло вытащив на самое видное место найденный антикварный шахматный столик. Под его заинтересованным взглядом, она как ни в чем не бывало, расставляла шахматные фигуры.