«Мастерская. Светлое просторное помещение. Крепкие каменные стены. Деревянный пол. На стенах развешаны уже готовые маски. Руки старательно обрабатывают заготовку. Маска будет полностью закрывать лицо. Прохладный весенний ветерок, подхватив сладкий аромат едва распустившегося морозника, щекочет ноздри. Время летит незаметно, пока вся страсть отдаётся любимому делу. Скрип ступенек лестницы на второй этаж. Но дверной колокольчик не звонил, значит ко мне идёт не клиент. Только одна душа может так тихо и незаметно впорхнуть в мою обитель…»
Возвращение в шатер вышло с более резким рывком. Лис болезненно поморщилась. В баритовых глазах ещё не погасла на мгновение мелькнувшая злость. Не на девушку, а на себя.
«В этом воспоминании была Аннет!» — догадалась Лис.
Повторное погружение вылилось неприятным давлением на виски. Нырять в память Человека совсем не так легко, как в детский бассейн или прорубь. Сам Директор не выглядел уставшим, казалось, он может практиковаться всю ночь до утра, а затем с самым бодрым видом приступить к заготовкам.
— Ты хоть что-нибудь своё почувствовала? Эхо или отклик? Что угодно? — терпеливо спросил он, погасив в себе злость окончательно. В конце концов не Алиса выбирала воспоминания.
— Нет, когда я там, я просто растворяюсь. В первый раз я ощущала себя только в самые неприятные моменты, например, боль физическая или душевная, — честно ответила Лис, и сразу нервно добавила, — не надо! Сегодня таких воспоминаний не надо!
— Тренироваться будем только на простых воспоминаниях! — пообещал Человек, и стиснув пальцы чуть сильнее, выдохнул: — Продолжаем.
Светлое воспоминание о первом путешествии на корабле. Хоть мальчика сначала терзала морская болезнь, в целом, впечатление осталось приятным. Но снова никаких проблесков собственной личности Лис.
Следом она наблюдала премилую картину с маленьким мальчиком, лежащим в кроватке. Сон не шел. Тихо повторяя слова какой-то незнакомой песенки, он пальцем на стене вырисовывал узоры. От умильной улыбки Лис, Человек хотел провалиться сквозь землю или хотя бы отвернуться, но пришлось терпеть и слушать, как она, хихикая, напевает слова песенки.
Успеха воспоминание не принесло. Но путешествие по безоблачным областям памяти на короткое время делали незначительным образ Цирка, масок, уродов и всего плохого, что творилось с ним, и что творил он сам. Счастливое прошлое на мгновение стало значить больше, чем настоящее и его планы на будущее.
«Первая сотворённая маска и трепетный восторг от лицезрения её. Все более поздние работы будут сложнее и совершеннее, но эта по-настоящему особенная. Держать её в руках почти как ощущать солнце с обеих сторон. Моё первое творение! То, чему отныне будет посвящена моя жизнь. Этот грубый мир станет намного прекраснее, когда его обыденность хоть на мгновение скроет прекрасная маска!»
— Ай, пожалуй, это самое трогательное, что я за сегодня увидела! — поморщившись от рывка в реальность, с улыбкой проговорила девушка. — Предвидя твой вопрос: нет, ничего не изменилось. Полное погружение выбрасывает мою личность подальше.
— Продолжаем! — в очередной раз объявил Человек. Лис в ответ повела затёкшими плечами, внутренне надеясь, что он устанет и эти прыжки по памяти закончатся.
«Раннее утро. Роса собрана маленькой ладошкой. Вторая ладонь под защитой руки отца. Идём на большую торговую площадь. Отец говорит, что сегодня будет что-то для развлечения. Он поторапливает меня. Он сам хочет успеть на это развлечение. Перебираю непослушными ногами быстрее, не хочу опоздать.
На площади оживление. На лицах собирающейся толпы предвкушение чего-то любопытного. Отец обходит людей, чтобы найти место с которого будет лучше всего видно и ему, и мне. Люди взволнованно что-то обсуждают. Самый центр площади расчищен. На нем не совсем понятная мне конструкция. Много веток и дров сложено горкой из которой возвышается столб.
Стоп. ЧТО?! Мы так не договаривались!!!
Нет-нет-нет! Не хочу! Человек! Прекращай! Останови это!
Люди начинают громко галдеть, словно голодные чайки на берегу моря. Ведут хорошенькую молодую рыжую, словно оленёнок Бэмби, девушку. Большие карие глаза роняют редкие слёзы. Веснушки на лице, на руках и даже на проглядывающих из холщовой рубахи плечиках. Она кажется осыпанной золотыми искорками. Солнечными поцелуями.
ЧЕЛОВЕК! Где ты прячешься?! Я знаю, что в твои тёмные века делали с рыжиками! Я не хочу на это смотреть!
Девушка привязана к столбу. Рядом с ней стоит приходской священник. Быстро читает молитву и отходит в сторону. Я вижу людей с факелами. Они подбираются ближе к девушке. Глаза девушки-олененка наполнены слезами, но пощады не просит. Горка из дров и веток начинает быстро загораться. Огонь приближается к ногам девушки.