Я хочу отвернуться. Я не хочу смотреть. Но глаза маленького мальчика прикованы к миловидному веснушчатому лицу, которое искажает агония, а площадь прорезает первый отчаянный крик боли…»
— …Алиса! Алиса, очнись!
В шатре происходило небывалое. Человек в Маске испугался. Воспоминание сыграло злую шутку, и при попытке вывести девушку из своей памяти еще на моменте посещения площади, выбросило только самого Директора.
Лис осталась на той площади одна. Без своего проводника. Без возможности вернуться. И он не знал, как это исправить. Никаких масок, никакого притворства, лишь искренняя человеческая беспомощность. Девушка не реагировала на его голос, на попытки себя растрясти. Будто заготовка человека, она стояла с распахнутыми пустыми глазами, и смотрела сквозь него. Вместо рассудка тишина.
Пощечина. Хоть обещал, что не причинит вреда. Но поздно, уже причинил, заперев в страшном детском переживании. Никакого ответа. Голова безвольно дернулась. Тонкие руки стремительно леденели. Время уходило. Утром от смешливой ведьмы останется растение. Человека начала накрывать самая обычная человеческая паника.
«Сломал. Уничтожил. Снова. Своим нетерпением! — начал он постепенно поддаваться ужасу, когда и для его сверхъестественного влияния она осталась непроницаемой, словно стена за её спиной. Вся его мощь, накопленная за два столетия, оказалась недостаточной, чтобы спасти одну лишь девушку. — Прости меня, маленькая Ведьма! Прости, Алиса…»
Ещё одна попытка погружения. Стеклянные зеленые глаза отталкивали своим неживым блеском. Ничего. Снова попытка. Выманить, позвать, сделать хоть что-то.
Маленький успех. Веки начали моргать. Глаза осоловелые. В сознании та же тишина. Девушка пошатнулась в руках Человека, сжимающего её в своей хватке. Стоять самостоятельно не могла. Взгляд нельзя назвать осмысленным.
— Алиса! — тихо позвал он девушку, едва слыша свой голос за грохотом собственного сердца.
— Кто? — был ему равнодушный ответ.
Пустые зелёные глаза смотрят на расширившиеся в ужасе баритовые. На девичьем лице нет ни следа эмоций. Мысли всё также отсутствуют. Человек вернул из чертогов памяти то, что всегда окружает его. Сломанную послушную куклу. Он сделал её чудиком. Маска не понадобилась. Не сломал личность, а стёр начисто.
Пустышка наконец стояла на ногах без помощи Директора. На этом прогресс завершился. В лоботомированных овощах было бы больше страсти.
— Маленькая моя! — обречённо прошептал Человек, заключая безразличное лицо в колыбель из своих ладоней.
Не думая, что делает. Ничего не планируя. Он просто наклонился и накрыл холодные губы девушки своими.
Что может быть более странным, чем застрять на любимом огневом шоу Инквизиции и их преданных фанатов? Пожалуй, вырваться обратно в шатер и осознать, что Человек, профессионально играющий на моих нервах и реакциях на себя любимого, меня целует! И, Дьявол, мне стало так хорошо, что я уже не могла злиться. Как же давно я не чувствовала кого-то настолько близко! Этот поцелуй оказался самым сладким и самым желанным наркотиком. А я стала заядлым наркоманом с первого мгновения. От его губ по телу бегут разряды тока, накапливаясь в заветной точке ниже живота, а всё напряжение растворяется в давно забытой неге. Участившийся пульс разносит по телу, в каждый пальчик, блаженную слабость. Я становлюсь податливой словно пластилин. Лепите, Маэстро, из меня всё, что пожелаете, только не останавливайтесь! Не совсем соображая, что делаю, я приоткрываю рот. Нет, это не приглашение! Подлая тёмная сторона, заметив, как хорошо мне стало от такого вторжения в личное пространство нелюбимого ею Человека, выпустила зубы. Мои зубы. Навстречу его губам. Едва поцелуй из почти целомудренного стал углубляться, вынудив мои руки вцепиться в его жилет, как острые зубы сомкнулись на его губе, разорвав мой самый упоительный момент.
Почувствовав укус, Человек невольно оторвался от мягких губ и отошел на шаг, тяжело дыша. Назвать укус агрессивным или хотя бы болезненным было невозможно, так кошка ласково прикусывает хозяина от переизбытка чувств. Ещё мгновение назад сжимающая его жилет, девушка решительно отталкивала Директора от себя, сверля взглядом, в котором читался гнев, смятение, возмущение, шок, желание и разочарование. Бурный коктейль. Раздутые ноздри подсказывали, что в тандеме из чувств, главенствующую роль занял гнев.