— Я сама в твою память проникла. И сама выбралась. А ещё себя осознавала, как отдельное Я, — наивно хлопая глазами, постаралась Лис усмирить его гнев своими успехами. Слова принесли свои плоды, гнев Директора поутих, и он уже заинтересованно смотрел на смутьянку. — Не говоря о том, что я попала ровно в то воспоминание, которое хотела увидеть. Во вчерашний день, в тот момент.
— Я тебе запретил…
— Не успел! Ты сказал, что погружений больше не будет. А это не погружение, так, соло-нырок! Но ведь успех! Да и вчера, жутко, конечно, вышло, но вернулась я тоже сама! Завтра можно попробовать на ком-то из гостей! — попыталась привнести немного позитива в их беседу Лис, чтобы под шумок сбежать из шатра и работать до седьмого пота, а после ужина спрятаться от него под одеялом, как от Бугимена.
— Нет! Алиса, что мне делать, если ты не вернёшься? — притянул он её ещё ближе к себе. — Я запрещаю тебе все эти практики. Это приказ!
— Что делать? — гневно выдохнула девушка, почувствовав нестерпимое желание укусить его сразу после этого гадкого слова «приказ». — Другую себе найдёшь! Возможно, Клаудия уже кого-то готовит на моё место!
Фыркнув она попыталась отодвинуться, но проще мотыльку с обломанными крыльями вырваться из кокона паука.
«Ревность?» — мёдом разлилась догадка, вызвав лёгкую улыбку.
«Я ведь справилась с заданием! Сама справилась! Может и жутко всё выглядело вчера, но сегодня я всё сделала правильно! К чему упрёки?» — назревала справедливая обида.
— Другую, значит? — задумчиво произнес он, ведя фалангами пальцев от бледного ушка, вниз вдоль линии челюсти, чуть замедлившись, проводя по тонкой шее. — Такую же хорошенькую, но более послушную? Безропотную маленькую ведьму?
От его касаний по телу побежали знакомые мурашки. Но от слов в изумрудных глазах загорелся злой огонёк. Буйная память то и дело возвращалась к поцелую.
— Вот именно! — раздувая ноздри, кивнула Лис, надеясь, что Человек её отпустит, и до возвращения к работе она успеет погасить злость где-нибудь на стороне. Однако вместо этого, он, не разрывая объятий исследовал её лицо взглядом опытного хищника, прекрасно видя, как разгоряченное тело реагирует. — Мне безразлично! Хоть гарем новых девушек заведи…
— Маленькая обманщица, — плотоядно улыбнулся Человек, переходя в наступление, заставив её нервно сглотнуть и невольно облизать губы в самом соблазнительном виде, — тебе совсем не безразлично! Ещё скажи, что не думаешь каждую секунду о том, как вчера тебе было хорошо со мной!
Алиса моментально вспыхнула от смущения, что даже читать хаотичные мысли не было никакой необходимости. Он понизил голос до почти шепота.
— Попробуй обмануть меня! Скажи, что не хочешь, чтобы я тебя снова поцеловал. Скажи, что не думаешь о моих прикосновениях. Скажи, что не хочешь стать моей единственной. Последней и самой желанной. Сможешь обмануть — отпущу.
Игра перешла на уровень повышенных ставок. Сердце почти выпрыгивало из груди, а в голове царил неконтролируемый хаос. Влажные губы будто сами намекали на что-то провокационное. А свой взгляд она при всем желании не могла оторвать от демонически пленительного лица.
— Я не хочу, чтобы ты меня целовал! — дрогнувшим голосом пролепетала Лис.
— Я тебе не верю, — притянув её ближе, Человек обжег дыханием тонкую шею, почти касаясь белой кожи губами. Остановившись на расстоянии жалкого сантиметра от неё, он властно убрал волосы назад, но тут же немного отстранился, добавив, — старайся лучше!
Пульс ускорился до первой космической скорости. От игры Человека Лис чувствовала лёгкое помрачение рассудка, осознавая, что хочет только одного, но упрямство не позволяло просто так сдаться.
— Не хочу, чтобы ко мне прикасался! — пискнула она, не веря самой себе. — Отпусти меня!
— Плохо! Совсем не верю!
В своей мучительной пытке, он нежно обвёл указательным пальцем пылающую щеку, по направлению к нижней губе. Но по достижению раскрасневшихся губ чуть отвел руку и до касания не хватило всего миллиметра. На своей коже Лис чувствовала его тепло, но получала лишь поддразнивающую игру мастера-кукловода.
— Не. Хочу… — выдохнула она, когда он почти провел горячей ладонью по оголившейся коже бедра. Провокации Человека заставляли кожу покрываться мурашками, а пикантность обстановки повышала чувствительность в сотни раз.
— Не верю! Моя милая Алиса! — его гипнотизирующий голос был повсюду.
Он захватил разум, раззадорил чувства, подчинил тело. К самой душе, казалось, уже были протянуты тонкие ниточки, чтобы кукловод мог ставить своё собственное шоу. Напряженная бледная рука, пытающаяся построить между ними расстояние, сползла в безропотном подчинении на его плечо.