Она попыталась гневно стукнуть кулаком по сцене, но в миллиметре от деревянной поверхности, он перехватил девичью руку.
«Может пора… нет! Не могу. Пока не могу! Позже, когда-нибудь…» — бился в её разуме не известный ему запрет. Что-то чёрное на мгновение шевельнулось в душе Лис.
— Первый раз я даже толком не знал, что именно произойдёт, — признался он, обнимая кокон. — Маска вела меня, а внутри было столько вопросов… их стало меньше после первого чудика, но поначалу смириться со своей участью было непросто. Часть проклятья в том, что я всегда буду осознавать то, что делаю, в отличие от двух других носителей. Это всегда будет только моим решением. Поэтому я и смог его подчинить. Сделать своей силой.
Алиса молчала. Лишь сжимала тонкими пальцами руки её обнимавшие, стараясь быть ещё ближе. Так ли страшна жизнь в Цирке? И какая разница между болванчиком города и чудиком Цирка? В конце концов они расплачиваются за то, что творили сами.
Четвёртая неделя незаметно подошла к концу. Настолько незаметно, что последний день никто никак особенно не отметил. Лис просто решила, что сбилась со счёта. Девушка подозревала, что Человек уже приготовил для неё список штрафов, на основании которого она будет работать в Цирке ещё четыре недели или четыре года, или четыре жизни. Директор убедительно делал вид, что проходит очередной день.
Завтрак, подготовка к будущему выступлению, обед на берегу, снова работа, ужин, игра в шахматы под очередную провокационную беседу. Но провоцировать он предпочитал её моральные устои, ни разу не нарушив условий озвученного желания. Даже все прикосновения казались по-дружески заботливыми без двусмысленного подтекста.
Утро. Лис проснулась с рассветом и неподвижно лежала на софе, боясь громко дышать или шевелиться. Дни заточения завершены. Конец. Можно собирать вещи и бежать… но куда? К отравительнице Клаудии? К монстрам в Брантфорд? Навстречу ночным кошмарам, от которых Человек каждую ночь закрывал её, хоть так и не признался в этом? Ждать, пока придут Они?
«Пожалуйста, скажи, что за своё поведение, я останусь в Цирке ещё на месяц! Пожалуйста!» — мысленно просила она.
«За своё поведение ты останешься здесь куда дольше, маленькая ведьма, но абсолютно добровольно!»
Постельное бельё кололо кожу, будто изгоняя чужестранку. Мирно поваляться, думая о каких-нибудь повседневных вещах не вышло. В голове словно калёным железом было выжжено клеймо «Ты свободна!» и от него становилось больно. Лис схватила небесно-синее платье и отправилась за ширму приводить себя в порядок. После всех стандартных процедур, она внимательно посмотрела на себя в зеркало. Сильно ли изменилась за прожитые недели в Цирке?
Синюшность, сопровождающая бледное лицо, исчезла. Мешки под глазами сгинули. Торчащие во все стороны кости от хронического недосыпа, сгладились. Алиса больше не напоминала призрака Бухенвальда. Отпечаток, который наносил ей Город последние месяцы, Цирк успешно смыл, чтобы… он снова вернулся?
— И как сопротивляться Сатане, когда на его стороне комфорт и печеньки? — пробормотала она одними губами с усмешкой. Был ли смысл продолжать глупое противостояние?
Она вышла из-за ширмы, чтобы встретиться лицом к лицу с Человеком, выглядящим так, словно над ним поработала армия портных, а также косметологов, модельеров и остальных людей индустрии красоты. Дьявольски безупречен. Будто и не спит никогда.
— Доброе утро, Человек, — с неуверенной улыбкой поприветствовала Лис.
— Доброе утро, милая Алиса! — поприветствовал он её настолько невозмутимо, что на мгновение захотелось его стукнуть. — С сегодняшнего дня ты, наконец, свободна. Если желаешь, то можешь разделить с труппой завтрак. В дальнейшем мы будем рады видеть тебя нашим гостем на представлениях!
«Просто свободна? — заметались возмущённые мысли — И всё? Придумай хоть что-то! Кто из нас Тёмный Властелин?!»
«Хотела свободы — получай!»
— Я, пожалуй, соберу вещи, — отстранённо проговорила Лис, стараясь скрыть разочарование.
Человек со стороны наблюдал за слаженными действиями. За считанные минуты всё, чем владела невольная гостья, было собрано в рюкзак и сумку.
— И завтрак я, пожалуй, пропущу, — выдохнула она. — Но, если ты не против, я оставлю вещи здесь до вечера. Сегодня во время выступления или чуть позже я приду и заберу их. Мне потребуется время, чтобы определиться, где остановлюсь в Городе. Возвращаться к Клаудии нет никакого желания.