— Внимательно продумай его образ, представь каждую деталь! — напутствовал шепотом Демон. — Можешь проговорить вслух, если в чём-то сомневаешься. Когда в твоей голове он отчётливо сформируется, надевай на него маску.
«Он должен быть маленьким и слабым. Как те, кого он обижал. Он должен выглядеть безобидным и хрупким, но отталкивающим настолько, чтобы каждый желал пнуть его или ударить, несмотря на его беззащитность. Пусть он вызывает отвращение. Пусть не знает ничего лучше ударов, пинков и оскорблений! Маленькое существо без определенного пола!» — решительно продумывала в своей голове картинку, Лис, полностью подчиняясь Человеку.
— Прекрасно, моя дорогая. Я вижу твою задумку! — потусторонним голосом промурлыкал Кукловод, заставив гостя сжаться от ужаса, а Алису томно улыбнуться. — Ты готова! Можешь надевать маску. Он не шевельнётся!
Глядя на жалкого пленника с неприязнью, она сделала к нему шаг. Чудики расступились. Он не пытался бежать, парализованный силой Человека в Маске. Девушке казалось, что она попала в жаркий дурман, которому добровольно поддалась, и упивалась им безо всякого стеснения. Орудие возмездия в руках ни разу не дрогнуло. Миг тёмного триумфа. Её? Человека? Обоих?
Маска легла на перепуганное лицо. Лис старательно застегнула ремешок и, с ликующей улыбкой, отошла назад, чтобы полюбоваться на свою работу. Крики, катающегося в агонии по полу шатра вчерашнего маньяка, казались неземной песней, счищающей с её души коросту, наросшую за месяцы лицезрения его преступлений. Хруст костей под лиловое сияние больше не пугал. Процесс преображения завораживал. Каким выйдет этот новый чудик? В предвкушении замирало сердце, пока тот наконец не затих. С крохотного отвратительного недоразвитого тельца свалилась одежда, являя непонятное создание с по-детски пухлыми чертами лица, лишенными тонкости и хоть какой-то привлекательности. Это мелкое чудовище будто само напрашивалось на кулак.
— Всё, как ты хотела, моя Госпожа? — разлился медом голос Человека, вернувшегося из облика Демона.
— О нет! — выдохнула она, оглядывая своё творение. И с мрачным восторгом добавила: — Это намного лучше! Я думаю с именем вопросов не должно возникать?
Человек утвердительно кивнул и поманил силача:
— Сизиф, запри Лиззи в клетке!
Совесть всё-таки нагнала её у самого шатра Человека, пощечиной заставив вздрогнуть от содеянного. Человек обращал людей в чудиков под влиянием проклятия. Щадить всех подряд при всём желании не мог. Это давно стало его сущностью, подняв из мира мёртвых уже таким. Но выбирая худших он продолжал обращать их беспристрастно. В то время Лис, к своему стыду, испытывала удовлетворение от совершенного. Тщательно скрываемая в первую очередь от самой себя, язва вскрылась, явив девушке её собственное лицо. Осознание своего нелицеприятного отражения, заставило Алису высвободиться из рук Человека и со словами о необходимом свежем воздухе, покинуть территорию Цирка.
«Всё же поторопился? Или эти изумрудные глаза тоже не смогут принять меня полностью?» — скапливалась за спиной беглянки горечь.
Шумные волны встретили её мерным звуком. Кенотаф тоже не казался укоряющим. Но самой себе Лис казалась грязной. Вымазанной в смоле и прокатившейся по всем грязным дорогам, чтобы насобирать на себя всю мерзость. Но причина скрывалась не в Человеке и даже не в подаренной маске.
«Но он заслужил! Он же заслужил!» — хотела кричать она своей совести, чтобы та перестала её терзать.
«Они все заслужили! Не так ли?» — ответило ей отражение из язвы, шокировав своим полным сходством с Тёмной Стороной.
Где-то внутри вскрылась гнойная рана, отравив зловонием образ доброй Алисы. Дефект, сидевший в самых скрытых, самых тёмных сводах души. Ожидающий своего часа. Незаметный порок решительной девушки, не спасовавшей при виде монстров, не сломавшейся под гнётом кошмаров, защищавшей друзей. Такая милая и добрая Алиса. Серый Кардинал Четвёрки, с червлёным краешком души. С гнильцой в сердце.
— Иногда я вспоминаю её, Алекс! — тихо проговорила Лис, глядя на кенотаф.
Прорывающиеся наружу чувства гоняли её по всему берегу, словно она стала одержимой сразу несколькими демонами. До крови девушка сбивала кулаки о гальку. Выпачканные в крови камни с яростью запускались в воду, как опороченные. Сама Алиса до изнеможения кричала в пустоту, зная, что никто её не слышит. Днём волны были слишком шумными.