«Соберись, тряпка!» — скомандовала себе девушка и кулаком свободной руки ударила, вбивая руку глубже вниз.
Остриё едва не пробило ладонь насквозь. Брызнувшая кровь мгновенно окропила и жертвенник, и покрыла стержень полностью. Едва пискнув от боли, Лис сжала руку над медной чашей, наполняя её наполовину.
«Настойка с Морозником!» — из кармана платья показался синий флакон-фляга.
Непослушными пальцами под формирующийся плотный туман, она раскрутила крышку и вылила всё содержимое в медную чашу. Кровь продолжала бежать неторопливым ручейком по бледной коже, когда Алиса взяла чашу обеими руками. Обернувшись она, словно на древнем рисунке, оказалась лицом к сущности города, в виде плотного туманного божества.
«Пожалуйста, только помоги нам восстановить порядок! Усыпи этих храмовников! Верни людей к нормальной жизни в своих улицах! Верни гармонию, чтобы я получила то малое, что так желаю!» — мысленно взмолилась Лис.
Туман безмолвно наступал на девушку. Та, вспоминая рисунок, подняла чашу повыше, чувствуя, как кровь течет к локтю. Он, несомненно, являлся живым. Алиса чувствовала его, как некое открытое сознание, обрывки мыслей и чувств которого даже могла воспринимать. Город колебался. Присматривался к непонятной гостье. Принюхивался. Текущим положением вещей он давно не был доволен. Он лишь хотел гармоничного естественного процесса жизни и смерти. Он не стремился наказывать тех, кто нарушал его правила. Он просто не мог защитить нарушителей от других жителей. Которые также просили об укрытии, о возможности продолжать жить под защитой от жестокого внешнего мира и о еде.
Туман разрастался, поглощая незнакомку, с интересом рассматривая её жизнь. Не горожанка, не циркачка, но и ведьмой она не казалась с первого прощупывания. В ней было много интересного, интригующего, нового и ранее не испытанного. Туман раздумывал над просьбой девушки, над её жизнью и желаниями и, наконец, принял решение. Распахнув свои объятия, он поглотил всё, кем была Алиса.
Сумерки вступили в свои права. Из пещеры стремительно вырвался поток тумана, заряженного новой жизнью, вобранной от молодого тела. За считанные секунды он накрыл все районы плотным маревом, не оставляя шансов тем, кто пытался скрыться в пещерах и подвалах. Даже военные противогазы и респираторы незваных гостей остались перед ним бессильными. Туман поднялся над верхушками самых высоких деревьев. Всё выше и выше. Весь Город стал организмом тумана. До этого дня больным и слабым, но получившим хорошее лекарство. Жизнь снова начала пульсировать. Больше никакой стагнации, только энергия, только новая сила и настоящая жизнь. Лис ненавидела Чистилище. Больше ему не было места в Соловьином городе. Организм готовился стать больше и сильнее.
***
В шатрах чудики в ужасе сидели по углам тише воды ниже травы, с трудом отдавая себе отчет, чего они боятся больше. Непонятное поведение Города, почти сразу после того, как Госпожа покинула Цирк, вызвало всеобщую панику. Но хуже было от вибрирующей волны напряжения, исходящей от Человека.
То, чего он боялся, осуществилось, и он ничего не мог сделать, чтобы вытащить из города свою… кого? Свою марионетку? Свою ученицу? Свою Госпожу Цирка? Свою возлюбленную? Своё продолжение? Кем она для него была? Одной из этих лиц или всеми ими одновременно? Он не искал ответа на этот вопрос, лишь метался раненым львом в клетке. Ему не выйти в Город. А из Города никто не войдёт. Возможно, вскоре между пробуждениями в Сентфоре его убежищем будет сон в земле с тошнотворным запахом Морозника. А свою бестию он уже никогда не увидит.
Когда туман взвился выше уровня деревьев, это видел весь Цирк. В городе творилось нечто грандиозное. Туман дошёл до самых границ, но дальше не направился, лишь игриво лизнул землю и отступил назад. Ночь после этих сумерек стала самой долгой и мучительной для всех обитателей Цирка. Неизвестность грозила разорвать шатры на клочки, соединяясь с яростью Человека в Маске.
Страх. Гнев. Беспомощность. И мысли. Вереница упаднических мыслей с ядовитым привкусом одиночества. Человек догадывался, что с Алисой что-то произошло. Что-то ужасное. Непоправимое. Иначе было невозможно с этой девушкой. Мучительнее всего принять неоспоримое — возможно, она больше никогда не вернётся.
Настало утро. Барьер между городом и Цирком пал. Внешне казалось, что всё вернулось на круги своя. Однако Алиса не вернулась. Чайная Ведьма тоже не спешила прийти и позлорадствовать над неудачей Человека.
Аякс, Сизиф и Мордогрыз тихо перешептывались, вспоминая ушедшую Госпожу. Шикающая на них Жоззи тревожно надеялась, что не слишком любимая, но вполне подходящая Цирку ведьма скоро вернётся. Остальные чудики молча наблюдали за их перебранкой, каждый думая о своём. Новый день начался, но ни Хозяин, ни его творения не спешили проявлять активность. Последние не высовывались до самого обеда, пока не ощутили кожей растущий гнев Хозяина. К закату внешне жизнь в шатрах восстановилась. Чудики готовили костюмы и реквизит к новому выступлению, репетировали номера, договаривались об очередности. Жоззи вяло их подгоняла.