Впервые, после уничтожения предыдущего Города, он позволил себе просто бродить, игнорируя все приказы. В голове раковой опухолью разрасталось что-то странное. Неправильное. Ощущение, что он там, где должен быть, но творит что-то совершенно непотребное. Город ему нравился. В его архитектуре и радующей глаз зелени не чувствовалось того кричащего отчаяния, которое наблюдалось у его собрата. Без ведьмы на руководящей роли, предыдущий Город ослаб и казался больным, став лёгкой добычей для Ордена. Но этот почти идеально соответствовал образу нормального провинциального городка. Отличная маскировка. Подвели люди, не способные на импровизацию… кроме одной.
«В платье старинном, словно не из нашего века, — усмехнулся Эрик, поймав себя на вполне живом интересе к незнакомке, — и хорошенькая, чего уж скрывать!»
Мысли «принесли» его к сердцу Лейксайд — большому парку, больше напоминающему дендрарий. Выросшие на месте ушедшего под землю озера, деревья впечатляли. Каждая из зелёных веток будто с осуждением вопрошала у Эрика — ты и нас сожжешь?
Его внимание привлёк театр. Не заброшенный, не одинокий или заколоченный. Напротив, царство импровизации оказалось открыто для посещения, и его посещали! В здания бодро заходили горожане. Само здание выглядело ухоженным, причем не силами Города, а личным трудом владельцев. Вокруг разбит маленький садик. На подоконнике странные рукотворные поделки, через окно видны развешенные картины. Люди ведут себя в театре необычайно оживленно. Прямо как та девушка, Хоуп.
Держась тени, Эрик прошёл в здание и направился на звук голосов. Долго блуждать не пришлось, он вышел в большой зрительный зал. Пустой и тёмный. Лишь несколько лучей света направлены на сцену, где на стульях сидели те самые горожане. Неожиданно весело и бойко они обсуждали какую-то пьесу, и колко комментировали исполнение друг друга. Они были такими непривычно живыми, что Эрик остолбенел. Боясь двигаться, издавать какие-либо звуки и даже дышать, он наблюдал.
А горожане совместно обсуждали сценарий и репетировали. Проводили читку диалогов с полным погружением в персонажей. Когда что-то шло не так, группа, словно на общем сеансе психотерапии, разбирала по косточкам персонажа и сложившуюся ситуацию, чтобы совместно подобрать с какими эмоциями должен завершиться монолог или диалог. Они не стеснялись ходить по сцене, использовать реквизит, помогать себе с помощью языка тела или, прежде чем заговорить, просто что-то пели. Это совсем не было похоже на Город. Просто люди, проводящие с удовольствием время. И Эрик им завидовал. Совсем не пленники. Напротив. Пленником в этом зале он ощущал себя.
— Ну всё, котятки! — хлопнула в ладоши женщина средних лет с густыми смоляными кудрями, закрывающими от Эрика её лицо. — Наше время истекло. Я жду вас в пятницу! Думаю, мы готовы начать полноценный прогон со всеми действиями. Ничего не боимся и не стесняемся! Мы все здесь дилетанты!
— Всего доброго, Талия! — хором ответили горожане и, взявшись за руки, театрально поклонились перед ней.
В ответ она послала им воздушный поцелуй и поклонилась в ответ.
Оставаясь в тени, Эрик, незаметно для уходящих, наблюдал за Талией. Женщина в укороченном костюме двойке напоминала одновременно и бойкого Гавроша и деловую леди со стальной хваткой. Небрежно надетая на кудрявую голову шляпа в стиле сороковых годов, добавляла ей особый лоск. О таких женщинах вспоминают всю жизнь, даже проведя в их компании один вечер. На глазах охотника на ведьм она, напевая старинный мотив, убирала на место реквизит, оттаскивала на места стулья и прибирала сцену.
— Можешь не прятаться, я заметила тебя ещё у большого парка Лейк, — не поворачивая к нему головы, громко сообщила женщина, когда последний из горожан покинул театр, — ты сообразительнее остальных охотников.
— Мисс, — голос дрогнул, но решительно откашлявшись, Эрик вернул ему былую твердость, — будьте так добры показать мне свои руки. Пожалуйста.
Женщина не дрогнула. Под его пристальным взглядом, она спокойно продолжила уборку сцены. Когда работа была выполнена, подозреваемая танцующей походкой прошла к самому центру сцены, словно собралась выступать перед публикой. В свете софитов она казалась ещё более интригующей. Картинная поза. Руки расслаблено покоятся на талии.