— Мы с тобой оба знаем, что на моей ладони, так зачем попусту тратить время? — подмигнула она. — Гораздо интереснее провести оставшееся время с пользой!
— Именем Ордена Инквизиции, я обвиняю Вас в ведовстве! — холодно и безэмоционально, словно читая по учебнику, отчеканил Эрик. — Вы немедленно проследуете за мной и будете представлены на суд преподобного.
— Иными словами, на костёр! — хмыкнула женщина не шелохнувшись.
Напротив, она вела себя так, будто к ней в гости приехал капризный племянник, а не представитель инквизиции. В каждом её движении было столько уверенности, что парень немного опешил. Не такую реакцию на свои слова он ожидал.
— Моё имя Тереза, — представилась женщина, — «Талия» — это мой рабочий псевдоним. Муза театра! Хочешь кофе? У меня самый лучший в городе!
Не дожидаясь его ответа, она в два шага скрылась между плотными портьерами занавеса. Эрик бегом помчался за ней. В темноте узких коридоров он моментально потерял след ведьмы. Однако не успел он даже разозлиться на самого себя за такую беспечность, как его руки коснулись бледные жилистые пальцы.
— Тут легко заблудиться! — пояснила Тереза, увлекая его за собой. — Как твоё имя, солдат?
— Эрик.
— Как тебе этот Город, Эрик? — между делом интересовалась женщина.
Её несерьёзное отношение упало в благодатную почву, заставив парня чувствовать себя неловко из-за статуса брата Ордена Инквизиции. Будто дитя, неспособное перестать играть в войнушку или выйти из собственной роли.
— Живой Город являет собой богомерзкую сущность, забирающую жизнь…
— Я спрашивала о другом! — прервала его Тереза и резко остановилась.
Она толкнула тёмную ровную стену, без единой неровности, и последняя оказалась потайной дверью в личные покои ведьмы. Комната выглядела невероятно уютно и пахла черным кофе и апельсинами. Никаких кричащих ведьмовских артефактов. Ни хрустальных шаров, ни камней, ни амулетов. Только лиловый бархат, мягкая мебель и различные театральные мелочи, набранные из реквизитов. Комната будто выросла из театральной гримерной. Эрик растерянно озирался по сторонам, пока хозяйка колдовала над дымящимися напитками. Вдоль стен струятся портьеры, создавая эффект шатра. Ни окон, ни дверей не видно. Даже та дверь, через которую они вошли, казалась незримой.
— Садись, Эрик, — указала она на кресло у небольшого изящного столика, — этот Город особенный. Даже среди собственных собратьев. Остальные, словно рыбаки с сетью, ловили всех, кто пройдёт рядом. Но этот… он приглашает в свои объятия тех, кто сам хочет забыться и исчезнуть из внешнего мира. Несчастные люди, которых гонят и травят, истязают и убивают, всегда с лёгкостью находили его. К несчастью для них, раньше всех Город обжили мы — лишенные дома сущности.
Речь лилась рекой, пока ведьма колдовала над ароматными напитками, ловко орудуя старинной туркой. По комнате быстро поплыл пленительный аромат, заставивший парня проявить невольный интерес к предлагаемому времяпрепровождению. На столик аккуратно опустился маленький поднос, украшенный ручной росписью с двумя дымящимися чашками.
— С чего Вы взяли, что мне интересно это слушать? — недоверчиво поинтересовался Эрик, с подозрением глядя на предложенный напиток.
Ведьма усмехнулась, чайной ложкой зачерпнула из его чашки кофе, выпила и выжидающе посмотрела на него.
— Ты уже меня слушаешь, значит, тебе интересно! — продолжила она, когда он всё же осторожно пригубил бодрящий напиток. — Как я и говорила, лучший! Город способен притянуть сюда из внешнего мира всё необходимое, были бы силы. А что не вытянет, воссоздаст. За что ты хочешь его уничтожить? Или нас?
Вопрос звучал в лоб. Глядя в карие вишни глаз Терезы, парень осознавал, что вопрос касается только его самого. Её не интересовало мнение братьев, преподобного или всего Ордена. Он мог процитировать доктрины или откровения самых уважаемых отцов основателей, однако и это всё её не интересовало. Вопрос звучал в лоб и касался только его, Эрика, мнения.
— Я… но так правильно! Разве естественно существование подобного?
— Разве естественно уничтожать что-то только потому, что ты это не понимаешь? — вопросы ведьмы слишком хорошо перекликались с его собственными мыслями. — Этот Город уникален. Последний живой Город, существующий в нашем сером мире! Он чувствовал, как ты и твои братья уничтожали предыдущий. Ему было также больно! И кто из нас то самое зло, которые ты так любишь ненавидеть? Город, ставший единственным приютом для проклятых и неприкаянных душ? Мы, лишенные всех былых сил, ведьмы? Или вы, огнём и мечом уничтожающие всё вокруг себя?