Почти как в старые времена, когда её переполняли эмоции и широкая улыбка украшала лицо подруги. Такая широкая, что она прикусывала нижнюю губу слева, будто опасаясь, что уголки губ зайдут за уши.
«Кто такие Они?» — прокрался в мыслях настойчивый вопрос, но узнавать ответ Алекс не пожелал.
— Судя по газетам, в городе было относительно нормально до 1996 года, а потом что-то произошло. Люди тут не всегда были такими болванчиками? — указал он на найденные статьи.
— Я знаю только со слов мадам Клаудии, если ей верить, то да: до 1986 года всё было вполне сбалансировано. Люди получали другую жизнь, переписанную, но вполне настоящую, и жили ей. Город мало чем отличался от обычного забытого провинциального городка. Кроме одного исключения — Цирка. Это не просто Цирк уродов, да и его Директор не так-то прост. Договор с ним был заключен лет триста назад, и Директор до сих пор не сменился. Только его уродцы, которых он зовёт чудиками. Но и они не совсем уродцы, по правде говоря. До встречи с Человеком в Маске ни один из них не был уродцем.
— Так-так, можно подробнее?
— Подробности, опять же со слов Клаудии, таковы: вечером эти «циркачи» и их Директор проходят по центральным улицам, приглашая всех желающих на своё шоу. Зрители идут в Цирк, и там вопреки забвению под действием не самого… эстетического шоу проступают их глубоко скрытые грешки. Тот, у кого их достаточно много, Цирк уже не покидает, а получает Маску, становится чудиком Цирка и больше не возвращается в город. Город не просто так не рекомендует посещать Цирк, но если уже пересёк границу, то вся ответственность на горожанине. А городу вполне выгодна «прополка» гнилых людей! — мрачным голосом поведала Лис.
— Это правда?
— Не знаю, — пожала плечами девушка, надкусывая печенье, — ещё Клаудия говорила, что на Человека в Маске нельзя смотреть, иначе себя потеряешь и всю свою память. Вот я и смотрю на него каждый раз с балкона, пока они проходят мимо Лавки со своим «парадом». Изо всех сил всматриваюсь, будто не на Человека смотрю, а головоломку разгадываю. Но, как видишь, ничего!
— Ты остаёшься в Лавке допоздна? На момент их «прогулки по городу» все давно закрыты.
— На втором этаже Лавки квартирка, я там пока живу. Кроме Клаудии никто в городе не может меня запомнить, ведь я как инородное тело в организме города. Соответственно и кроме неё мне никто ночлег не предложит.
— Ну да, действительно, — кивнул парень, почувствовав укол совести, — мы отвлеклись. Цирк, изменения в жизни города…
— Всё началось в конце 1986 года. Цирк с первого появления живёт по своим собственным законам. Раз в десять лет они отправляются на гастроли.
— Что?!
— Ага, они единственные, кто может возвращаться во внешний мир, но гастроли длятся месяц-полтора, и они снова здесь. Проклятый Цирк, видимо, вынужден жить вечно здесь и каждые десять лет собирать «урожай» новых чудиков гастролями. Но в 1986 году Цирк вернулся без пополнения. Мало того, по словам Клаудии, они были наоборот истощены. Следующие десять лет Цирк начал жадно пополняться горожанами, будто готовясь к… реваншу или к каким-то нетипичным боевым действиям. Не знаю точно. Никто не знает. Но те десять лет были явным приумножением сил Цирка. Город бил тревогу, и, во время очередного отсутствия Человека в Маске и его чудиков в 1996 году случилось массовое усыпление горожан с изменением «сценария». Меньше свободы воли, больше строгого графика, и жертв Цирка должно стать в разы меньше. Собственно, так и случилось. Сейчас потери города в пользу Цирка минимальны.
— Очередная защита от себя… — неодобрительно покосился на подругу парень. — А какой смысл городу всех брошенных и проклятых у себя держать? Мы так говорим, будто он живой…
— Он и есть живой, видишь эти картинки с ковеном, чашей и туманом? — указала Лис на картинку, ранее так заинтересовавшую Алекса. — Этот туман и есть город, а этот ритуал с чашей что-то вроде… договора о сожительстве с ведьмами. Городу люди нужны постоянно. Он жив, пока в нём кто-то живёт. Клаудия намекала, что раньше таких «городов» было много, сколько их сейчас — трудно сказать. Возможно, этот последний.
— Но этот твой метод с забвением, с опаиванием чаями и черт знает, чем ещё, не работает! План забвения провален! — стукнул кулаком по столу Алекс, начав гневное наступление.