— До скорой встречи! – поклонилась женщина в ответ и мгновенно переключила своё внимание на зрителей. – Всем желающим напоминаю, что по вторникам и пятницам у нас открывается еще один класс вечерней школы танцев. Записаться можно прямо сейчас.
Нехотя Кенни присоединился к движению людей, уходящих со зрительских мест. Не удержавшись, он всё же записался, под одобрительным взглядом Талии. Женщина смотрела на него с какой-то странной теплотой.
— Буду рада снова Вас видеть, — улыбнулась она, когда он вписал своё имя, — танцы ведет другой преподаватель, но на репетициях я открыта к любому диалогу!
— Спасибо, — кивнул парень.
— Не сочтите за дерзость, я думаю, Вам сегодня не помешало бы прогуляться в Центральный район! – участливо посоветовала она.
Кенни отрешенно кивнул и, несмотря на мысли о своей работе в том самом Центральном районе, послушно направился прочь от Лейксайд самой длинной дорогой. После передышки в театре, где каким-то образом он ощущал приятный подъем, внутренние демоны вернулись. По дороге парень не выдержал и всё же купил сигареты. На центральные улицы он вышел как раз в момент, когда по ним проходила огромная змея Циркового шествия. Город погрузился в сумерки. Возвращаться в пустую спальню желания не было, и Кенни присоединился к необычному параду.
Выступление чудиков превратилось в одну большую пытку. Труднее всего было выдержать именно реакцию зрителей. Циркачи будто откровенно потешались над гостями, провоцируя самые низменные реакции последних. Оглянувшись вокруг себя, Кенни видел уродство. Уродство человеческих душ, до которого внешним изъянам артистов было еще очень далеко. В голове начала складываться, разорванная на части, картинка бытия. Цирк Уродов ощущался, как подлый удар исподтишка по людскому самолюбию. Зеркалом, что демонстрирует отвратительный образ, а затем признается, что не является кривым.
«Вот чего мы все стоим!» — осенило его, и от этой мысли он почти рассмеялся.
Финальные слова Человека в Маске лишь подтвердили его догадки. Директор говорил со всей публикой, но парень стойко ощущал, что все слова обращены к нему. От сказанного по коже шли ледяные мурашки, а из глубин памяти лениво выбиралось нечто бесценное.
«Сейчас или никогда!» — вот-вот должно произойти что-то важное.
Время перейти рубеж между страшной ошибкой и искуплением. Руки уже почти совершают привычное дело, однако…
«Пусть будет – Никогда!» — он опускает руки, закрывает глаза и позволяет кому-то извне решить свою судьбу.
Руки начали дрожать. На ватных ногах он вышел вместе с толпой в прохладу ночи. Лишь когда ночной бриз тронул его лицо, Кенни осознал, что в какой-то момент он умудрился удариться в слёзы. Разумом он не мог понять, почему на него накатило такое состояние, в то время, как где-то внутри все загадки оказались разгаданными. Что-то тугое и гнетущее наконец лопнуло. Он дышал полной грудью, но не мог понять почему.
Нервно пальцы начали шарить по карманам, пока не вытащили пачку сигарет. Сизый демон призывал продолжить саморазрушение. Продолжить?
— Сынок, с тобой все в порядке? – участливо обратился к нему один из зрителей.
Кенни обратил на него внимание еще во время выступления циркачей. Он не улыбался, не смеялся и выглядел скорее напряженным, чем довольным своим времяпрепровождением. Почти полностью седой, но для старика слишком бодрый и подвижный.
— Знаете, есть такое чувство, — усмехнулся он сквозь слёзы, — когда впервые в жизни сделал что-то правильно.
«И все эти дни, меня мучило именно оно!» — мысленно закончил Кенни, нервно сминая пачку сигарет.
— Думаешь, это было правильно? — жилистая рука указала на шатры.
— В числе прочих. Думаю, я там, где должен быть! – кивнул парень, решив, что и до дома будет идти самой длинной дорогой.
Впервые ему захотелось как следует подумать над своей жизнью. Пора наконец делать именно то, что нравится и то, что можно любить всем сердцем. Но не плыть по общему течению, не быть тем, кто просто исполнял приказ чтобы однажды не обнаружить себя снова в шатре Цирка в числе смеющихся и улюлюкающих зрителей.
— Береги себя, сынок, — махнул ему рукой тот самый зритель, проводив до Центрального района, незаметно миновав границу между Цирком и Городом. — Куришь что ли?