— Этот метод работал без погрешностей целых шесть месяцев и работал бы еще дольше, но последние три месяца ты упорно искал способ быть сожранным! — парировала Лис ледяным тоном, даже не вздрогнув от его перемены настроения. И снова разбила его гнев, не прилагая усилий, оставив взамен волну парализующего шока.
«Девять месяцев! Мы в этом городе без малого год! И всё это время она боролась с кошмарами, просыпалась там в Брантфорде, пряталась от чудовищ, продолжала существовать в надежде на забвение… в одиночестве!» — в ужасе и восхищении он смотрел на девушку, в которой раньше видел только смешливую девчонку-шалопайку, притягивающую их четверке на все места приключения.
Бледная, осунувшаяся, мрачная, надтреснутая, но не сломленная. Лицо начала заливать краска стыда за каждое резкое слово и нелестную мысль в сторону Лис. Хотелось снова обнять девушку, однако осталось еще слишком много невыясненного.
— А Чарли? — шепотом спросил он.
— Теперь его зовут Энди, он помощник киномеханика в нашем кинотеатре. Живет в общежитии работников кинотеатра. Жизнь, погруженная в мир фильмов, его вполне устраивает. Думаю, он даже счастлив.
— Я тоже… Томас тоже был счастлив до всех этих подозрений. Жизнь, погруженная в мир книг, его удовлетворяла, как ни странно! — хмыкнул Алекс. — Начинаю думать, что этот зомби-анабиоз не так плох. Особенно, если вспомнить прошлое… ладно, я готов. Лис, кто такие эти Они?
— Тоже хочешь начать пить по часам из флакона? — угрюмо поинтересовалась девушка. — Как только вспомнишь их, обратного пути не будет… Хотя ты в любом случае вспомнишь, лучше уж тут. Под присмотром. Давай расскажу тебе сказку:
Жили были четыре балбеса, решившие, что мир — это их большая песочница. Также они думали, что их безумная четверка может ничего не бояться. И годами находили лишь подтверждение своей уверенности. Они путешествовали и искали приключения на свои головы, всегда завершающиеся отличной историей под чай или другой напиток. Но однажды, после очередного приключения с диггерами в Токийском метро, появился незнакомец.
Он предложил четверке увидеть что-то невероятное в одной пещере. Что-то, от чего «никто не остается прежним», впрочем, он не соврал. Самонадеянная глупость четверки не пошла им на пользу, и они согласились. В назначенный день они встретились и отправились исследовать пещеру.
Блуждали там так долго, что от изначального энтузиазма ничего не осталось, и только они решили мудро повернуть назад и уйти, как добрались до точки невозвращения. Они увидели Бездну Голодного Ужаса, которую позже смогли назвать лишь одним словом — Они. Они это… очень древние, ужасающие, проедающие изнутри, но непостижимые человеческому глазу сущности.
Ни спустя мгновение, ни спустя часы или дни никто из Четвёрки не смог внятно описать, вспомнить или осознать, что именно видел. Этот опыт сначала показался им очередным странным приключением, историей, как они встретили нечто не воспринимаемое человеческим сознанием, но осязаемое на уровне физических ощущений.
Однако не успели они сойти с самолета по возвращении домой, как их нагнали последствия. Они начали осязаемо подкрадываться к каждому из Четвёрки. Скрываясь за каждым судорожных вздохом, сбитым с ритма ударом сердца, неосторожным воспоминанием или случайным словом, Они приближались.
Четверка в последний раз за историю своего существования не разбежалась. Они пытались найти какую-либо информацию, пробовали глушить свои чувства препаратами, однако тот ужас, что несли Они, был инородным и неконтролируемым. Он разъедал изнутри каждого из Четвёрки, будто кислота. В отчаянной попытке выиграть время они решились на побег. Не останавливаться, просто перелетать с места на место, менять локации и страны…
Сначала казалось, что метод сработал, ведь ужас начал притупляться. Но это была лишь иллюзия, так как лидер группы Зоуи умолчала, что Они теперь преследуют не всех одновременно, а по очереди, и её покой давно потерян. В Стамбуле она встретила свой самый страшный час, встретившись с Всепоглощающим Ужасом в одиночестве…
Голос Лис дрогнул, и только в этот момент Алекс заметил, что по щекам подруги прокладывают дорожки слёзы.
— В прощальном письме она написала, что душа её съедена, осталась одна лишь страдающая оболочка. Зоуи прекратила свои страдания, выпрыгнув с крыши отеля. Поредевшая Четвёрка доставила её тело родителям на похороны, однако второй из них уже чувствовал ужасающую поступь. Они не стали долго ждать, и переключились на следующего. На Алекса.