— Убей хоть сотню невинных! — безумно хрипел охранник, выдавливая из напуганной девушки жизнь. — Но не дай выжить одной!
Темнота пятнами набрасывалась с пугающей скоростью. Ни кулаки, ни ногти, ни ноги не могли причинить существенного урона агрессору. От безжалостного захвата тело стремительно наливалось свинцовой тяжестью. Все знания по самообороне исчезали вместе с неотвратимо гаснувшим сознанием.
«За что?» — мелькнула и растворилась во тьме слабая мысль.
— Ах ты гадёныш! — резкий удар вырвал девушку из наваливающегося мрака, наполнив лёгкие желанным кислородом.
Удар лбом о пол, как ни странно, заставил мутную голову работать. Не соображая, что делает, девушка стремительно, почти наощупь помчалась вдоль стены к выходу. Не разбираясь, что отменило почти свершившуюся казнь. Паника, включившая все функции организма на полную мощность, не оставляла девушке шанса даже обернуться. Только двигаться вперед так быстро, как это только возможно. За спиной она слышала крики и звуки тяжелых ударов. Однако, роняя горячие слёзы, трусливо продолжила бежать, подгоняемая разносящимся по коридору криком.
— Беги, дочка! — кричал старик Питер, успевший обойти кинотеатр, чтобы войти через вход для посетителей и ринуться на помощь девушке в беде.
На его стороне была лишь внезапность и одержимость охранника хрупкой работницей, из-за которой он поначалу слабо реагировал на внешние раздражители. Но как только цель выскользнула из рук, всё боевое безумие обрушилось на старика. Много ли нужно, чтобы сухонький, хоть и бодрый старичок упал на ледяной пол подвала и уже не смог подняться? Всего несколько тяжелых ударов дубиной, эхом разносящие по коридорам страшный звук столкновения твердого предмета и хрупкой человеческой плоти. Питер храбро держался и с героическим упорством старался задержать безумца, чтобы дать девушке больше шансов сбежать. Под градом ударов, чувствуя, как звуки начинают растворяться в неясном шуме с падающей на глаза темной пеленой, он уже не рассчитывал на собственное спасение.
«Спасайся, девочка!» — мысленно добавил он, пока мир в его глазах исчезал.
Дженни пулей вылетела из здания кинотеатра, глотая слезы. Холодный воздух осенней ночи мгновенно разогнал последние отзвуки тьмы в её голове. Подгоняемая пережитым насилием и криками старика Питера, девушка бежала вперед не разбирая дороги. Мечущееся в панике сознание видело в каждом шорохе, в каждой тени, в каждом неосторожном звуке приближающегося охранника, заставляя её бежать ещё быстрее.
Что-то внутри девушки надломилось в момент, когда охранник с маниакальным бормотанием нанёс свой первый удар. Выстроенная граница чего-то недопустимого начала разбиваться на осколки. Под этот болезненный хруст, Дженни, словно налетев на стену, упала на колени, продолжая сотрясаться в рыданиях. Плач переходил в неконтролируемую истерику из пережитого ужаса, комка возрастающих страхов, дезориентации и вины за то, что не обернулась и оставила доброго Питера на растерзание маньяка.
С оглушительным хрустом её собственный мир начал облетать разбитой скорлупой. Город, прошлое, друзья, её любимый брат, работа… всё, что она считала своей жизнью, за мгновение обернулось лживой дымкой, словно реалистичный сон, что не отпускает долгое время после пробуждения. От этого безумного откровения собственного разума хотелось исступлённо кричать. Никакой Дженни никогда не существовало. У неё никогда не было брата. В этом городе она живет примерно год. Её зовут Алиса, и кознями Чайной Ведьмы она сейчас одна и уязвима на тёмной холодной улице Города Кошмаров.
«Теперь понятно, почему Алекс не хотел снова всё забывать! — невольно подумала девушка, ощущая ледяной приток адреналина в кровь. — Такое повторять совсем не хочется!»
В голове кавардак и боль после столкновения с охранником… не охранником, охотником на ведьм, который напал на неё ещё в пещере. Память с трудом возвращалась на своё место, оставляя Лис в тумане полной дезориентации. Множество желаний, множество порывов что-то сделать, и никакой нормальной стратегии. Только хаос.
Будто этого было мало, по правой руке прошлась волна давно забытой судороги.
***
Правую руку выкрутило к груди. Грудную клетку стиснула ледяная хватка. Ни вздохнуть. Ни позвать на помощь. Немало пострадавшая голова наполнилась кровавым удушающим туманом. Оглушённую переизбытком самой себя Алису сковало смертельно-опасное безразличие. Они подступали, но девушка не чувствовала в себе сил или желания сопротивляться. Безответно она ощущала, как голодные Они подбираются всё ближе, оценивая её готовность стать Их трапезой. Безразличие не выглядело аппетитным, но голод уже давно диктовал Им свои условия, а ужас, как и аппетит, мог прийти во время еды.