— Тсс. Тише! Не бойся! — нежный шёпот обволакивает сознание, забирая меня ото всех невзгод. — Ты моя! Я тебя никому не отдам!
От его слов, наполненных уверенностью завоевателя, тело почти полностью расслабляется. Мысли о его обладании мной добавляют особенную перчинку ощущениям. Улыбаюсь и тянусь к его губам. Руки продолжают исследовать его шрамы, пока я полностью безоговорочно растворяюсь в безумной пляске языков.
Его глубокие уверенные движения сметают всё вокруг, оставляя только нас двоих. Оплетаю его сильнее ногами. Выгибаюсь навстречу. Я — Его. Он — Мой. Нежность срывается в нетерпеливое ускорение. Сильнее. Глубже. Поцелуи становятся настойчивее. На пределе терпения оставляю на его спине свой росчерк в ответ на темп, в котором чувствую безоговорочное покорение.
— Только моя! — повторяет Человек, заглушая поцелуем мой улетающий в темноту крик.
Сквозь купол шатра вижу, как разрываются на части звезды, разрушая вокруг себя миры и создавая новые. Грохот песни Вселенной звучит в ушах, заглушая всё вокруг. Мысли смывает волной звездной пыли.
Мрак смыкается вокруг меня, превращаясь в его руки. Разомлев, подтягиваюсь к нему, словно слепой котёнок. Лишь когда под щекой ощущаю знакомый грохот, позволяю тьме забрать меня окончательно.
Ничто не важно. Только мы двое.
Впервые за несколько веков ночной Брантфорд затих. Все жители вышли на улицы и с ожиданием замерли, призванные туманом города. Их взаимодействие с городом имело специфические особенности.
Когда древняя магия, питавшая их, начала исчезать, они нашли свой второй дом в Городе. Зависимые от энергии, которую тот предоставлял, они частично «вросли» в его тело, подчиняясь так, как подчиняется телу рука или нога. Беспрекословно и абсолютно. Взамен, они продолжали жить. Вытягивающий энергию из горожан Город насыщал их, не позволяя голодать или в чём-то нуждаться. Нарушающие правила проживания горожане передавались ночью Брантфордцам в качестве закуски и развлечения. Но именно эта ночь стала для всех особенной.
Ночная сорочка — не самое лучшее облачение для прогулок в октябрьскую ночь, даже если накинуть на плечи плед. А прогулка босыми ногами по мостовой и вовсе может обернуться неприятностями. Особенно если дорога заводит в район ночных животных.
«Так! Или я действительно стала лунатиком, или Цирк не смог меня удержать!» — растерянно думала Лис, осознав, что в ночной рубашке, с пледом, накинутым на плечи, стоит босая у самой отдалённой точки района Ночных Животных.
Вопреки традиции пробуждения, она уже была на ногах, когда пришла в себя, и сопутствующих перемещению кошмаров не было. Последние воспоминания подсказывали, что лунатизм наиболее вероятен. Лунатизм с облачением голого тела в ночную сорочку, так как после близости с Человеком она не тратила силы на то, чтобы нежиться в его объятиях, будучи целомудренно одетой.
Чтобы вернуться в шатры, требовалось «всего лишь» пройти через весь район. Небо начало бледнеть в предрассветных сумерках. Вокруг клубился плотный туман, как ни странно, поддерживающий у ног девушки почти сносную температуру. А перед глазами Алисы предстал оживший ночной кошмар. Все ночные животные Брантфорда находились по обе стороны от дороги, по которой ей следовало пройти. Они не двигались и смотрели прямо на неё. Гули, существа с лезвиями вместо конечностей, с клешнями, выходящими из головы, с щупальцами, когтистые ползающие и прочий бестиарий, порадовавший бы Говарда Лавкрафта приливом вдохновения. Все они находились в предельной близости к беспомощной девушке. Но отчего-то не нападали.
«Двум смертям не бывать, а ноги я легко могу отморозить, пока буду тут зайцем трястись!» — решила Лис и медленно направилась по дороге в сторону Цирка.
Первые шаги давались с трудом. Всё существо девушки буквально кричало о необходимости бежать и прятаться, но она продолжала идти. Первой среди ночных животных на её пути встала фигура, загнавшая её в Цирк. Паукообразное существо с лезвиями, вырастающими из конечностей. Быстрое и смертоносное. От одного его вида в опасной близости сердце девушки ушло в пятки. Однако существо не делало попыток навредить Лис или начать её преследовать. Напротив, как только девушка оказалась на расстоянии одного быстрого удара лезвием-лапой, существо поджало конечности, опустилось чуть ниже к земле, царапая лезвиями асфальт, и выжидающе замерло.