Человек чуть отстраняется, с удивлением глядя на меня. Из прокушенной ранки скатываются бордовые капельки и приземляются на мою нижнюю губу. Глядя в серебряные глаза, словно в дурмане, собираю их языком. Почти бессознательное действие срабатывает финальным триггером. Он снова набрасывается на мои губы, но в его движениях я чувствую такое же нетерпение, в котором горю сама. Привкус крови добавляет в поцелуй что-то пугающее и запретное. Мои руки всё ещё не могут получить желанную свободу.
— Маленькая хрупкая ведьма! — распаляет меня его шепот между поцелуями. — Как же давно я хотел взять тебя прямо на этой софе!
Медленно и неотвратимо его свободная рука оказалась под моей юбкой, небрежно задирая её к животу. С печальным треском лоскутки хлопкового белья меня покидают, скрывшись где-то на полу. Более чем готовая к продолжению я не прекращаю попыток освободить руки, но всё тщетно.
— Такую. Беспомощную, — продолжает он шептать, а чёрные мурашки вторят ему, пробегая по моей коже. Дьявол, только от одних его слов тело горит огнём.
Резкое вхождение. Грубое. Безжалостное. Едва не дохожу до кульминации уже на первой секунде. Крик гаснет в поцелуе. Из глаз чуть ли не искры летят. Не даёт подстроиться, не позволяет перевести дух или привыкнуть. Задаёт свой собственный властный темп, в котором нет ни намека на нежность. Только подавление. Полное подчинение. Тело податливо выгибается почти до хруста.
— Каждую ночь. Каждое мгновение, что ты была рядом, — от его пугающих откровений сознание погружается в жаркую пучину похоти, — я желал тебя! Как желаю каждую секунду!
«Сильнее!» — отзывается моими мыслями нечто тёмное и недоброе внутри, сладко сжимаясь в моменты полного покорения.
Свободной рукой внезапно приподнимает мои бёдра, меняя угол проникновения. Ещё глубже. Ещё нетерпеливее. От беспощадной власти над моим телом стоны вырываются из груди криками, а в глазах темнеет от каждого движения. До боли в мышцах прижимаю его к себе ногами, что совсем не мешает ему исполнять своё желание, и брать меня почти силой. Почти. Прижатая им к софе, словно жертва, постигаю сладострастие, возносясь всё выше и выше. Пальцами стискиваю его руку, держащую меня.
— Тебе не сбежать, Лис! — демонический шепот звучит будто у меня в голове, разжигая моё помешательство ещё сильнее. Заставляет жмуриться от удовольствия. — Ты — моя!
Ускоряется. Порывисто вбивается в моё зажатое в его руках тело. Напряжение достигает критической точки. Беспощадная мощь доводит до исступления. Тело сжимается в сладостных конвульсиях, получая оглушительную разрядку, разрывающую сознание на части. В своём сдавленном крике слышу его. Картинка Вселенной превращается в узор калейдоскопа и взрывается разноцветными фейерверками где-то в моей голове. Моё дрожащее обессиленное тело лежит на софе, тяжело дыша. Больше не пытаюсь освободиться.
Руки получают долгожданную свободу, которой сразу пользуются. Подрагивающие пальцы находят его лицо. Такое дьявольски довольное. Нависает надо мной, опираясь на локти, словно не было этого безумного марафона, словно совсем не устал. Подушечки пальцев мягко ложатся на идеально ровную кожу. Рисую его заново, пытаюсь по памяти восстановить картинку его шрамов, но каждый раз ошибаюсь. Замирает под моими неровными движениями.
После пережитой страсти на грани ярости, мягкое движение тонких пальчиков гипнотизировало, мгновенно укрощая. У Алисы имелось своё оружие против него, разрушающее всё темное и властное, оставляя одну лишь нежность. Едва справившись с наваждением, Человек небрежно поправив одежду, отстранился и сел на софу, чтобы мгновением позже усадить обмякшее тело девушки себе на колени, возвращая на место непристойно задравшуюся юбку. Лис, глядя на него замутненными после любовных игр глазами, устало пробормотала:
— Можно хоть сейчас узнать, за что ты меня наказывал?
Подушечки пальцев продолжили «рисовать» гладкое без изъянов лицо, словно призывая истинный облик, скрытый иллюзией идеала. Прокушенная в порыве страсти губа Человека успела полностью зажить.
— Что за письма ты передала своему другу? — тоном хозяина спросил он, придерживая пальцами её подбородок, чтобы смотрела в глаза не отворачиваясь.