Желание скармливать Жоззи гулям, если таковое действительно существовало, окончательно пропало. В конце концов это было настоящее признание статуса Госпожи Цирка. Признание, заработанное собственным упорством и несгибаемостью.
— Самые маленькие скорпионы, как правило, самые смертоносные. Особенно, если вместо угрожающего черного окраса, они носят миленькую оранжево-розовую шкурку, — недовольно глядя в сторону гулей, пробормотала Лис.
«Человек планировал получить чудика. Придётся объясняться!»
— Скажи, что увлеклась! — беззаботно улыбнулась артистка, глаза которой вновь начали стекленеть в безумии. — Хозяин тебя любит, он простит такую мелочь!
— Тогда, думаю, нам пора возвращаться! — улыбнулась в ответ Лис, чувствуя приятное тепло от признания чудиками их отношений с Человеком. — Здесь мы закончили.
— Как прикажешь, Госпожа! — присела в жутковатом изломанном книксене Жоззи.
Представление подходило к концу. Шоу закрывал Человек в Маске. Девушки вернулись в шатёр как раз под гром аплодисментов с неистовыми криками зрителей. Директор Цирка купался во всеобщем внимании, когда полог шатра качнулся, и со стороны выхода для зрителей показались Жоззи с Алисой. На лицах обеих блуждали удивительно похожие улыбки людей, хранящих общую тайну, сроднившую их крепче любой дружбы. По личному опыту Человек точно знал, что за подобными улыбками всегда стоит очень тёмное дело, за которое полагается маска.
Алиса наблюдала за завершением представления со стороны зрителя. Из закулисья угол обзора был совсем иной. На её глазах собиралась полная картина, демонстрирующая неприглядный внутренний мир зрителей, пусть и припудренный флёром добропорядочности и красивым фасадом новых личностей, что подарил Город.
Немногие, очень немногие, действительно оставались не изуродованными внутри. Они или пришли по ошибке, или не знали, что их ожидает. Единицы, как Кенни, видели в этих выступлениях своё истинное отражение и возвращались, чтобы не забыть, какая чудовищная нынче человечность. Один зритель приходил со стремлением, которое не смог стереть ни сам Город, ни ужесточенные правила ковена, ни новая переписка правил от имени Лис. Он проверял живы ли чудики, не калечит ли их Хозяин Цирка.
Но большинство... Они приходили по нескольку раз, как Патрик и Майкл, чтобы упиваться своим превосходством и подкармливать свою внутреннюю гниль. Каждый из них имел что-то мерзкое и зловонное внутри. Даже не прикасаясь к ним, не применяя свой талант, Алиса чувствовала это на расстоянии, как чувствуют запах скрытой от глаз прогнившей рыбы. Смрад, что прорывается изо всех щелей. После выхода на берег чувства значительно обострились, и гости прощупывались неосознанно. Как глаз безотчетно выхватывает общий вид встречного человека, так Лис чувствовала амбре присутствия внутренней гнили.
Была ещё группа постоянных зрителей, и от её вида Лис невольно пожелала отправить всех её участниц на ужин гулям, или остальным жителям Брантфорда. Не перекармливать же обитателей берега. Фаворитизм дело нехорошее. Молодые девушки брезгливо терпели шоу, чтобы полюбоваться на Человека в Маске, а затем с обожанием дожидаться его до самой последней минуты у выхода со сцены. А вдруг спустится, а вдруг задержится и можно будет привлечь его внимание! Ведь он такой таинственный, такой знойный, такой харизматичный...
Глядя на эту стайку фанатичных девиц, Лис красноречиво посмотрела на Человека, улыбнулась и покинула шатёр. Ночная прохлада немного остудила лицо девушки, которое неожиданно оказалось пылающим. У выхода стояла Жоззи, проверяющая, чтобы зрители покинули Цирк без видимых скандалов. Поймав пылающий взгляд, она понимающе осклабилась.
— По твоему приказу, Госпожа, от этих девиц можно избавиться! — подмигнула артистка.
— Я запомню! — кивнула Лис и бодрым шагом вернулась в шатёр.
Оставшись в шатре одна, девушка поймала себя на том, что её почти трясёт от злости. По жилам разливалась черная ядовитая ревность, вкус которой отравлял все чувства, превращая их в искаженные подделки самих себя. Чувство оказалось не перевариваемым и невероятно болезненным. Без шуток хотелось отправить всех девиц на съедение Брантфордским монстрам, а самой стоять где-нибудь на возвышении и точно также наблюдать, как она наблюдала за ужином гулей.
— Добрый вечер, моя ревнивая Королева! — горячий поцелуй в шею моментально прогнал гадкое чувство.
Человек снова появился неслышно и незаметно. Уже без Маски и плаща. Жаркий плен его рук пресёк в зародыше даже мысли о сопротивлении. С довольной улыбкой Лис игриво боднула его затылком.