— Я вовсе не ревновала! — пискнула она и мысленно добавила «я просто хотела оторвать этим девицам руки и ноги, желательно вместе с головами!».
С довольной улыбкой Человек поцеловал её в затылок. Впервые внимание пустоголовых девиц принесло небольшую пользу, явив неоспоримое доказательство того, что Алиса безвозвратно становится его.
— Что произошло с охранником? — будто между прочим спросил он, уже зная со слов Жоззи полную картину событий.
Его Королева не брала пленных и с обидчиками расправлялась эффектно. Однако в будущем это угрожало вылиться в наклонности, которые придется тщательно сдерживать, чтобы Алиса не линчевала половину города.
«В третий даже глазом не моргнёте. А потом будете повторять машинально...» — вспомнила она давно произнесённые слова.
— Я могу соврать, что он не явился или сказать правду, что скормила его гулям. Какой вариант предпочтительнее? — спросила Лис нахмурившись.
Отчего-то расправа на берегу уже не вызывала никаких чувств. Её упоительный момент триумфа над тем, кто внушал ей ужас загнанной жертвы, больше не вызывал волнения. Ни мук совести, ни удовлетворения. Она жива, а он мёртв. И чёрт с ним. Но она лишила Цирк потенциального чудика. И это уже вызывало укол вины перед Директором.
— Я приведу тебе вместо него других кандидатов в чудики! — мягко предложила она, демонстрируя полное смирение. — Сегодня было достаточно неплохих экземпляров. Но этот был мой! И в живых оставлять я его не планировала, наверное, с самого начала.
— Любовь моя, — Человек развернул Лис к себе и мягко заключил её лицо в колыбель своих рук, — я ни в коем случае не сержусь! Хотя меня несколько смутил твой порыв убить Жоззи, даже его я смог бы тебе простить. Но неужели ты действительно собиралась сбросить её гулям?
— Разозлилась, когда увидела, что она шпионит, — честно ответила Лис и с улыбкой добавила, — но между её жизнью и смертью стоит один лишь Человек. Я никогда не подвергну его авторитет сомнению. И без его разрешения не обижу ни одного чудика!
Алиса смотрела на Человека, а в её мыслях он видел, как она по памяти выстраивает образ шрамов, скрытых иллюзией идеала. Но она продолжала улыбаться, глядя на него с… нежностью? Со своей особенной улыбкой она коснулась кончиками пальцев его лица, с мольбой заглядывая в глаза. Свет в шатре стал менее ярким, оставляя теплый приятный полумрак, в котором Человек явил своё истинное лицо. Тонкие белые пальчики воодушевленно начали «рисовать» линии шрамов, а взор с упоением впитывал каждую чёрточку его лица. Словно видела впервые. Словно больше не увидит никогда.
Девичье сердечко начало ускоренно колотиться в предвкушении чего-то. Сумбурная пляска мыслей выдала лишь степень важности этого «чего-то». Глаза цвета арктического льда внимательно вглядывались в ведьмовскую зелень глаз, ожидая продолжения. Сама Алиса, подбодрив себя на новый шаг в своей жизни, прижалась ко лбу Человека своим, как в ту ночь, когда она впервые коснулась его лица. Впитав в себя безмятежность момента, Лис зажмурилась и, чуть отстранившись, едва слышно выдохнула, открывая глаза:
— Я тебя люблю! — сердце заколотилось ещё быстрее от признания, которое она сделала впервые в жизни.
Настоящее искреннее признание, впервые открывшегося сердца. Ещё не повторённое сотню раз, чтобы затереться и потускнеть, утратив изначальный смысл. Оттого хрупкое и несмелое. Алиса сжалась в комочек, замерев испуганной птицей в ожидании ответа на своё откровение. Подушечки пальцев, лежащие на узелках старых шрамов, едва заметно подрагивали. Человек наслаждался моментом. Хрупкие руки только что подарили ему своё трепещущее сердце в вечную собственность.
«Моя. Теперь целиком и полностью моя!» — с довольством сытого хищника думал он.
Ещё немного и можно праздновать свою разгромную победу. Но помимо удовлетворения от всесторонне выигрышной позиции было что-то ещё. Человечность снова дала о себе знать, намекая о неуправляемой, а потому опасной в большой игре, взаимности, начинающей разгораться всё ярче с тихим робким признанием.
Не успев занервничать, Лис попала в знойный дурман нежного поцелуя, разгорающегося с каждой секундой в нечто более решительное и властное.
— Моя милая, — слышала она горячий шепот и самого виска между поцелуями, покрывающими её лицо, — Алиса, — свет в шатре погас почти до полной темноты, — ты даже не представляешь, как я сейчас счастлив!
Глава 25. Шах и мат. Расстановка фигур
На территории Цирка днём царило оживление. Большой по площади участок требовал больше усердного труда чудиков для содержания в надлежащем виде. При этом физическая работа помогала сдерживать их садистские наклонности по отношению к ближнему своему. Мэри и Дэри, преисполненные постоянным стремлением обидеть Аякса, несколько раз едва не были смяты в единый ком руками силача Сизифа, защищающего «младшего брата», а Мистер Эрик никогда не упускал случая поиздеваться над новенькими, устраивая им испытание выносливостью, подтверждая слова Жоззи, что в Цирке выживают только самые сильные чудики.